Вечером 19 января в Москве состоялось шествие против фашизма и неонацизма. Состоялось по-настоящему — как внушительное общественное событие. В тот же день прошли акции в других городах и странах. Инициатива Комитета 19 января стала историческим событием: тысячи людей вместе сказали “нет!” ультраправому насилию. Стоит внимательнее взглянуть на некоторые уроки этой истории.
Говорят, что антифа провели своего рода акцию возмездия, наказав газету “Комсомольская правда” за серию публикаций, дискредитирующих антифашистское движение и оскорбительных для памяти погибших антифашистов, в частности, Ивана Хуторского, убитого 16 ноября 2009 года. Не знаю, я, было дело, неслабо обжигался на своей излишней доверчивости, так что сейчас позволю себе проявить скепсис.
19 октября 2009 года в галерее Гельмана на Малой Полянке в Москве состоялась однодневная фотовыставка “Борьба за площадь”, посвящённая истории свободы собраний в бывшем СССР и России. Для выставки предоставили свои работы Дмитрий Борко, Илья Варламов, Юрий Тимофеев, Евгения Михеева, Anatrrra и другие. После того, как присутствующие в целом ознакомились с фотографиями, сделанными в Москве с конца 1980-х годов по настоящее время, в галерее состоялся небольшой митинг, открыл который фотограф и видео-оператор Дмитрий Борко
В октябре-декабре в Петербурге пройдет Школа активиста. В течение семи недель участников инициативных групп и общественных движений обещают научить технологиям решения типичных в общественной работе проблем. Dvizh.org приводит отклики активистов и наблюдателей на эту инициативу.
Минувшей ночью из дневника Натальи Горбаневской я узнал о том, что накануне митинга на ВАЗе арестованы рабочие активисты и среди них – Григорий Исаев. К сообщениям про аресты активистов мне не привыкать. Это повседневная реальность любого человека, который пишет об общественном движении в России в начале XXI века.
19 января на внешней стене Музея политической истории (дворец Кшесинской) мы открываем уличную экспозицию, посвященную памяти наших друзей, убитых год назад.
Олесь Кириленко, Валерий Листьев, Александр Григорьев, Евгений Орегон, Вера Бредова
Месяц назад Россия отмечала мертворождённый “день народного единства”. Каждый старался как мог. Русские нацисты пытались превратить его в день ксенофобии, проведя так называемые “Русские марши”, русские нашисты презентовали малограмотный букварь, а русские антифашисты… Стоп, а уместно ли выделять среди антифашистов русских и нерусских? Не попахивает ли это подменой понятий и профанацией антифашизма как такового?
Гуманитариат – это очередная утопия об объединении независимых интеллектуалов, являющихся одновременно носителями гуманитарных ценностей, в некое солидарное сообщество. Это мечта об объединении интеллектуалов (которые часто чураются гражданской сферы) в гражданские группы и об участии их в гражданских группах, созданных не только интеллектуалами. Наша гипотеза состоит в том, что либо гуманитариат возникнет и станет важной частью гражданской сферы, а гражданская сфера значительно изменится благодаря вхождению в нее гуманитариата, либо нам еще очень долго ждать серьезных социальных изменений, которые позволили бы жить в чуть более гуманном мире.
Артем Марченков, активист Молодежного Правозащитного Движения, эксперт Пермской Гражданской палаты
Можно, конечно, саркастически ухмыльнутся, сказав, что “дозированное бунтарство” – суррогат чего-то настоящего и бескомромиссного, что “песни протеста” ныне заботливо и аккуратно укладываются шоубиз-маркетологами в ниши просчитанного потребительского спроса и потому – они лишены подлинного критического заряда: не меняя реальных практик и отношений, массируют совесть и чувство справедливости сограждан, которым лень оторвать задницу от дивана, ради того, чтобы выйти на площадь, быть волонтером в проектах НПО, участвовать в профсоюзной забастовке и др. Причины такого сарказма понятны, но, имхо, предаваться им позволительно лишь радикалам – тем, кто требует перемен “здесь и сейчас”. В отдельных случаях жесткие требования, акции прямого действия, заведомо утопические лозунги по-своему оправданы и нужны. Однако когда речь идет о неформальных социальных конвенциях… Это очень инертная, неподатливая материя. Иногда требуются годы, чтобы сделать что-либо общепринятой ценностью, нормой, правилом.
Всеволод Бедерсон, сотрудник Пермской Гражданской Палаты
Я убежден, что города как «города», как единой, цельной, монолитной социальной организованности больше не существует. Он остается единым только в официально-правовом поле – как административно-территориальная единица. Город как сообщество, как небольшой социум, будучи социокультурным атавизмом, больше не отражает в действительности ничего: он не объединяет ни этнически близких, ни близких по образу жизни, ни «пролетариев», ни «новых буржуа», ни «академических интеллектуалов», никого либо другого. Городская идентичность поглотилась с одной стороны более широкой идентичностью, например, региональной, т.е. идентичность жителя края, области, республики РФ, а с другой стороны более узкой идентичностью – районной, т.е. районом (микрорайоном) города.
Юристы правозащитной Ассоциации “Агора” предлагают неправительственным организациям России 20 простых правил безопасности, соблюдение которых позволит повысить уровень защиты организации.
Станислав Маркелов, президент Института Верховенства Права, адвокат, правозащитник, антифашист
Страна подсела на патриотизм, как на наркотическую иглу. Любой политик перед тем, как соврать клянётся в своём патриотизме. Любой лизоблюд, перед тем как выбить деньги у власти, рассказывает о своей любви к державе. Любой вор, облизываясь от краденого, объясняет, как он любит Родину и сколько готов ещё украсть ради этой любви.
Сегодня в России невозможно занимать начальствующую должность, если ты, расшаркиваясь, не объяснился в своём патриотизме. Невозможно становится политиком, не важно провластным или оппозиционным, пока не вылизал зад двуглавому орлу и не поклялся в любви к прочим имперским символам.
Патриотизм стал критерием приемлемости граждан для государства. Если ты не патриот, то ты пария и карательный аппарат власти тебя скоро задушит.
Неважно, что у вас там – Аракчеев, Алексанян, университет закрывают, во дворе сносят ракушки (или, наоборот, ставят). Оставьте разговоры типа наше мнение ничего не значит и прочее кому мы с тобой нужны. Само по себе – ничего не значит и никому не нужны, но существует некоторый набор приемов, использование которых сделает ваше присутствие ощутимым. Вот вам кажется, что есть безжалостная административная машина, наезжающая на бедного маленького Евгения по потрясенной мостовой. На самом деле никакого монолитного всадника нет, а есть, как верно заметил Виссарион Григорьевич, корпорации служебных воров и грабителей, что и делает жизнь выносимой.
Анастасия Никитина, член Координационного Совета международного МПД и эксперт по молодежной политике Совета Европы, скиф
Нам с другими молодыми правозащитниками кажется, что наше основное отличие от людей поколения диссидентов в точке опоры. Для них — такой точкой опоры были западные демократии, международное сообщество и прогрессивная общественность в широком смысле.
Мы же выросли с чеченской, балканской войной на экранах телевизоров и многие начинали гражданскую деятельность после 11 сентября, развязывания войны в Ираке, отстраивания «Крепости Европы».
Дядя Линни: Прочитал материал. Такое чувство, что Левикова С.И. известный специалист по вопросам молодежных...
Гущин: Боюсь Вас разочаровать, но по поводу возникновения подростково-молодежной околомузыкальной субкультуры...
Гущин: “Готика” пошла от английского готического романа.
Дядя Линни: а есть даже христианский блек метал)
Дядя Линни: Уважаемый, это не легенды. это история субкультуры. а словами “Темные романтики и декаданс-готы...