|
Дмитрий Макаровчлен Координационного совета Молодежного Правозащитного Движения, участник LegalTeam.
|
Точка роста, которую пока не прошла Legal Team
|
специально для dvizh.org
В профайле ЖЖ-сообщества Legal Team написано, что “это команда правовой безопасности, состоящая из активистов-правозащитников, представителей различных организаций“. Не мог бы пояснить более развернуто: в чем замысел создания такой команды? откликом на какие проблемы стало ее появление? словом, что из себя представляет Legal Team как “проект”, как «стратегия»?
Legal Team появилась как ответ на вполне конкретные вызовы. Активисты Молодежного Правозащитного Движения, Гражданской Объединенной Зеленой Инициативы (ГРОЗА), других правозащитных и гражданских организаций, на личном опыте сталкивались с давлением правоохранительных органов во время публичных акций, с незаконными ограничениями права на свободу собраний, с задержаниями. Проблемы, к сожалению, были типовыми, повторяющимися. Требовалось лишь выработать какие-то адекватные реакции, набор контр-действий. Обкатав их, мы хотели передать полученные знания другим активистским средам.
Летом 2006 года в Санкт-Петербурге проводили саммит Большой Восьмерки. Было известно, что его будет сопровождать целый ряд протестных мероприятий. Не требовалось каких-то особых аналитических навыков, чтобы заранее предсказать значительное число нарушений в отношении активистов. Мы готовились к тому, чтобы оперативно фиксировать правонарушения со стороны властей, придавать их гласности, помогать предотвращать и т.д.
Существовали ли какие-то активистские практики, на которые вы ориентировались как на «образцы» или от образа действия которых отталкивались при создании собственной команды?
 Да, мы ориентировались на схожие активистские практики в других странах (например, «Rote hilfe» в Германии и т.п.). Но поскольку наши представления об их работе были достаточно ограничены, эти практики пришлось изобретать самим. С поправкой на контекст, разумеется. Надо было придумать, как сочетать активистский опыт, знание правовых механизмов и правозащитные подходы.
Еще на стадии подготовки контр-саммита мы распространяли информацию о телефонах горячей линии Legal Team, провели несколько обучающих семинаров по техникам правовой защиты, предлагали активистам, намеревавшимся войти «в зону риска», заранее подготовить доверенности на представителей. Это впоследствии сильно помогло. Нам было проще быстро собирать информацию о нарушениях по специально открытой горячей линии, организовывать наблюдение на акциях, фиксировать количество задержанных и места их содержания. Эта информация вывешивалась в интернет. Неравнодушным мы предлагали звонить и приходить к отделениям милиции, давая понять, что действия правоохранителей находятся под общественным контролем. Помимо этого надо было передавать продукты и теплые вещи для задержанных, обеспечивать правовую защиту в милиции и в судах.
ЖЖ-сообщество Legal Team (созданное Иваном _falkon_ Ниненко и мною ( orlovets ) для вполне конкретных целей скорейшего распространения информации) в ту пору стало местом, в которое стекалось множество сведений. Журналисты использовали его как источник независимой информации Позже эти данные можно было обработать, делать общие выводы относительно действий властей… (см., к примеру).
Татьяна ta-kosinova Косинова (журналист, активист «Мемориала-СПб») в публикации на http://www.polit.ru 24 июля 2006 года, посвященной итогам активистского контрсаммита выдала вам крайне комплиментарную характеристику: «актуальным форум экологов и «зеленых» сделали не только темы, но и молодые участники. Именно в этой среде впервые обнаружила себя «команда правовой безопасности для активистов» Legal Team. Эта группа молодых (21-25 лет) экологов, филологов и юристов стала подлинным подарком контрсаммита, его главным посланием. Не побоюсь обвинений в пафосности, но появление этой группы позволяет говорить если не о качественном скачке в правозащитном движении, то, безусловно, о смене вех». Мог бы сейчас, спустя два года, прокомментировать эти щедрые ожидания? Насколько состоятельными оказались прогнозы относительно Legal Team как символа «смены вех»… Или – даже если не брать в расчет реальную Legal Team – можешь ли ты сказать, что «скачок качества» обещает чей-либо поход именно «в том направлении»?
Успех практики и стратегий Legal Team для нас самих был неожиданен. После саммита мы подготовили доклад, обобщили все имеющиеся на руках данные о нарушениях права на свободу слова, свободу собраний и др. В работе Legal Team принимали участие люди активисты из разных организаций. Приоритетной для них, само собой, оставалась какая-то своя деятельность… Однако было очевидно, что нужна постоянно действующая команда правовой безопасности активистов.
Плюс – мы основательно задумались над тем, как популяризировать правозащитные подходы и методы в различных активистских средах. Проблема ведь не в том, чтобы создать нечто вроде «скорой юридической помощи». Подобный проект, конечно, тоже был бы востребован, но он бы мало что менял в правосознании и юридической грамотности самих активистов. Идея же изначально заключалась в другом. Надо было продемонстрировать, что правозащита – не удел каких-то избранных-экспертов, владеющих сакральным юридическим знанием. И по сей день среди участников команды Legal Team юристы составляют меньшинство. Главная проблема – даже не сами техники защиты и правовые нормы, на которые они могут опираться; главное – как перевести все это на языки множества далеко не всегда пересекающихся активистских сред, как убедить, что далеко не безнадежны попытки оспорить действия той же милиции в судах. Да и в самих отделениях милиции реагируют совершенно иначе, когда понимают, что перед ними – не запуганный и бесправный человек, а активист, четко понимающий, как все должно происходить по закону.
Закон реально может быть помощью, а не помехой для реализации права на свободу собраний. Требовалось лишь разбить сложные и не совсем понятные юридические действия на ряд простых, общедоступных. Буквально – сделать типовые образцы жалоб и сообщений о задержании, проговорить заранее алгоритмы действий в тех или иных ситуациях и т.п. То же сообщество в ЖЖ мы одними из первых стали использовать для распространения информации подобного рода. Оказалось, что сеть может быть очень полезной: многие стали помогать, советовать, распространять тексты.
Точкой отсчета, на наш взгляд, должны быть все же не технологии правовой защиты. Это дело наживное. Куда труднее и важнее найти людей, стремящихся защищать свое Право, Свободу, Достоинство. Для этого требуется, чтобы их воспринимали как личную ценность, а не пустые риторические фигурки.
 Относительно Legal Team как «смены вех» и т.п… Моя личная точка зрения – ожидания не оправдались. Оказалось, что в активистских средах распространена та же пассивность в защите своих собственных прав, что и среди большинства населения. Основная цель — провести акцию. Пикет был запрещен, задержания были необоснованны, милиция применяла избыточное насилие… Но акция закончилась и, помимо криков о беспределе в Интернете, мало кто готов что-либо по этому поводу делать. Писать заявления, жаловаться в прокуратуру, ходить по судам – это, мол, не с руки заниматься активистам. Пусть возятся правозащитники, юристы, кто угодно, только не они сами. Переломить подобное отношение крайне трудно. Столь же трудно, как и образ мышления многих ««профессиональных» правозащитников, которые видят в пострадавших от нарушения прав человека бессильных жертв, которых непременно нужно спасать, вместо того, чтобы внутри кризисной ситуации обучать навыкам правовой самозащиты. В итоге – даже если объем выигранных дел у правозащиты растет, это мало что меняет в правосознании и никак не продвигает Права Человека как комплекс фундаментальных гуманитарных ценностей.
Если качественному скачку в правозащите и предстоит произойти – то он произойдет тогда, когда эта тенденция будет сломлена. Когда утопающие осознают, что их спасение –прежде всего их личная забота и поле ответственности. А те, кто уже научился плавать – станут помогать учиться другим. То, что разглядела в Legal Team Татьяна Косинова – подход, довольно давно практикуемый в деятельности международного Молодежного Правозащитного Движения: сохраняя миссионерский пафос служения людям, сделать правозащиту близкой и понятной для всех, кто в своей повседневной жизни столкнулся с произволом государства. Для правозащитной активности требуется позиция и убеждения, а уж практики защиты прав вполне по силам освоить кому угодно.
В любом проекте, при создании любой активистской группы первоначальный замысел сильно корректируется по ходу дела. В этом смысле интересна эволюция взглядов участников Legal Team относительно этой общей инициативы. Были ли какие-то различия в видении того, как команда должна развиваться, расставлять приоритеты в деятельности и т.д.? Можешь пунктиром обозначить какие-то кризисные точки через которые вы прошли и проходите сейчас? Ведь именно в точках кризиса – рост, переход в иное качество…
Изначальные замыслы я уже изложил. Первой переломной точкой стал период сразу же после саммита. Мы почувствовали свою востребованность, к нам стали обращаться… Надо было поддерживать деятельность в случаях давления на активистов в самых различных ситуациях. Мы решили продолжить деятельность Legal Team хотя бы в фоновом режиме, запуская комплекс мер – горячую линию, наблюдение на акциях, правовое сопровождение и т.п. – в случае массовых публичных мероприятий. Все это – в случае поступления предварительного запроса от активистских групп и организаций.
Однако получилось по-другому. Нас стали воспринимать как близкую различным активистским средам контору по оказанию бесплатной правовой помощи, в которую можно обращаться, в случае, когда нарушение уже состоялось.
Все же нашей работе на каждой акции предшествовала определенная подготовка, и наши механизмы эффективны только в том случае, если они подготовлены и обговорены заранее непосредственно с активистскими группами. Когда задержание уже случилось и нам звонят с просьбой о помощи — мы вряд ли уже сможем что-либо сделать. Набор методов Legal Team — это прежде всего тактики предотвращения нарушений. Мы были бы рады обучать этим методам те группы, которые хотят сами озаботиться своей защитой. Но подавляющее большинство предпочитает попросту не заморачиваться и вспоминают о важности этого тогда, когда уже слишком поздно.
Эту точку роста Legal Team так до сих пор и не преодолела. К сожалению, сейчас мы в большей степени ориентируемся на запросы среды и практически отказались от форматирования этой среды. Те, кто присоединился к Legal Team уже после саммита Большой Восьмерки, во многом реагировали на простые посылы, забывая про достаточно сложные идеологические конструкции, которые стоят за Legal Team. Может быть, мы и научили многих писать жалобы и грамотно вести себя с милицией, но мы так и не научились сами предлагать системные решения.
Для того, чтобы Legal Team действительно стало агентом изменений, оправдав те авансы, которые нам были выданы, мы должны прежде всего помогать тем, кто сам готов выступать в защиту Права. Мы все же должны осознать себя не только как защитников преследуемых активистов, но как защитников права на протест, и в этом смысле, наша миссия — формирование сетей солидарности и взаимопомощи, обобщение и распространение успешных практик и технологий защиты.
Вы довольно быстро стали заметной активистской группой: о ней писали в СМИ, на сообщество в ЖЖ сейчас подписано больше 600 человек, по блогосфере время от времени проходят волны кросс-постингов, связанных с вашими действиями… Отказ от перехода в иной организационный формат – от сетевой команды с неформализованными отношениями, без юридического статуса и т.д. к профессиональной НПО, занимающейся правовой безопасностью активистов – является намеренным? Или просто «не получается»? В чем преимущество и недостатки сетевой общности?
Не могу сказать, что отказ от формализации — это всегда хорошо. Нам иногда не хватает понимания даже структуры отношений внутри команды, процедур присоединения, принятия решений и т.п. Приходится изобретать эти механизмы уже по ходу возникновения подобных вопросов.
Но переводить это в традиционный формат работы НПО попросту нет необходимости. Это нисколько не упростит нам достижение наших целей, но создаст дополнительные сложности в виде отчетности, контроля со стороны государства и в конечном итоге большей уязвимости.
Сетевой формат позволяет вовлекать в нашу деятельность большее количество людей — в том числе для простых разовых действий. Но, на мой взгляд, дальнейшее развитие Legal Team связано, в том числе, и с формулированием правил нашего внутреннего взаимодействия и совместного проговаривания наших общих целей.
На ближайшее время какие планы? Вы вообще как-то планируете деятельность или все «по ситуации»?
Сейчас в большей степени все по ситуации. Идет несколько дел по обжалованию незаконных действий государственных органов по отказу в согласовании публичных мероприятий. В частности, 18 ноября в Мосгорсуде будет рассматриваться кассационная жалоба префектуры ЦАО на решение суда, которое в ответ на наше заявление признало их действия в части ограничения права на свободу собраний незаконными.
Мы продолжаем работу по обобщению всевозможных образцов жалоб и алгоритмов действий в случаях незаконных действий милиции и других государственных органов. Хотелось бы со временем сформировать сборник подобных жалоб. Периодически возникают разрозненные усилия по проведению обучающих мероприятий для активистов — хотелось бы придать им более системный характер. Отдельно, уже в более широких рамках, но во многом на базе опыта Legal Team, хотелось бы со временем создать лабораторию стратегических правовых действий, где на базе реальных дел студенты-юристы (и не-юристы) могли бы получить конкретные навыки защиты прав человека и выстраивания стратегий правовой защиты.
в категории: Интервью
2 комментария/ев »
Ответить
| 
В ответ на это Оказалось, что в активистских средах распространена та же пассивность в защите своих собственных прав, что и среди большинства населения. Основная цель — провести акцию. Пикет был запрещен, задержания были необоснованны, милиция применяла избыточное насилие… Но акция закончилась и, помимо криков о беспределе в Интернете, мало кто готов что-либо по этому поводу делать. Писать заявления, жаловаться в прокуратуру, ходить по судам – это, мол, не с руки заниматься активистам. Пусть возятся правозащитники, юристы, кто угодно, только не они сами. Переломить подобное отношение крайне трудно. Столь же трудно, как и образ мышления многих ««профессиональных» правозащитников, которые видят в пострадавших от нарушения прав человека бессильных жертв, которых непременно нужно спасать, вместо того, чтобы внутри кризисной ситуации обучать навыкам правовой самозащиты. В итоге – даже если объем выигранных дел у правозащиты растет, это мало что меняет в правосознании и никак не продвигает Права Человека как комплекс фундаментальных гуманитарных ценностей.”"
скажу–да,сама сталкивалась.Это так.Были ситуации,когда было сложно что-то сделать в плане помощи административно задержанным из-за их собственного неверного поведения–например,бывало,что уже задержанные товарищи боялись сообщать свои имена “группе поддержки”(люди,им лично незнакомые),но при этом не протестовали против нарушений со стороны сотрудников милиции.Опять же “классика”–вызовы в УБОП,прокуратуру,а чаще просто в отделение “для беседы” в непонятной процессуальной роли,и ребята ,бывало,что соглашались,их запугивали и т.д.По своему опыту напишу–я при подобном вызове резко и четко объяснила участковому,что “беседа”в УПК не предусмотрена, и что беседовать мне с ним не о чем,он и отстал.
Я помню участников Legal Team по июлю-2006 в Питере,где-то мы вместе действовали.Надо продолжать действовать,т.к.дел непочатый край!И как раз правовое просвещение –самая нужная штука!
60-процентная вода – настоящий русский диетический напиток. Полезен тем, кому много воды пить запрещено. Хорошо льется, чудесно пьется, способствует аппетиту и прекрасному настроению. Раскрепощает сознание. Состав: вода – шестьдесят процентов, спирт – сорок процентов.