21/11 2008
|
|
Александр Бикбовсоциолог
|
Демонстрация как общее дело: за образование и науку
|
Материал Александра Бикбова специально для dvizh.org: о реформах образования во Франции и о том, какой ответ преподаватели, студенты, госслужащие и неравнодушные к собственной судьбе люди дают заложенной в этих реформах модели ближайшего будущего.
(Наводите на фотографии мышку, чтобы читать пояснения)20 ноября 2008 года 200 тысяч преподавателей, ученых, студентов, школьников, работников почты, политических активистов, профсоюзных деятелей и неравнодушных граждан по всей Франции объединенно выступили против приватизации образования, сокращения рабочих мест, снижения статуса работников социальной и культурной сферы.
Что может объединить вместе столько разных людей по всей стране? Вопрос столь же естественный для России, сколь странный для Франции. Конечно, угроза общественному интересу и чувство солидарности. В последний год агрессивная правительственная реформа социальной и культурной сферы угрожает качеству образования и социальных служб, снижает социальную защищенность людей и переносит груз проблем с ранее созданных общественных институтов на изолированного индивида и атомарную семью.
 Активизация в образовательной сфере Франции продолжается уже не первый месяц. Летом 2007 года был принят закон «О свободе и ответственности университетов» (закон LRU), по духу аналогичный российскому закону «Об автономных учреждениях». Его положения поставили под вопрос традиционное самоуправление и социальную ориентацию французских вузов. По сути, речь шла о том, чтобы превратить университеты из институтов общественной значимости в мечту разгоряченных российских реформаторов начала 1990-х — самоокупаемые частные предприятия. Мечту столь же высокую, сколь несостоятельную, как показали 15 лет реформ в централизованной и этатистской России. По степени централизации и этатизации образования Франция отстоит не так далеко: частные фонды и предприятия, инвестирующие в независимое образование и исследования, можно пересчитать по пальцам. В схожей ситуации приватизация российских вузов прошла отнюдь не по модели американских университетов: с их координационными советами, попечителскими советами, сильными кафедрами, представительными ассоциациями выпускников, – а по серой коррупционной схеме, где власть над заведениями оказалась целиком сосредоточена в руках «начальства».
Французские университеты до недавнего времени выгодно отличались от российских: это были коллегиально управляемые государственные институты. Решения о карьерах, учебных программах, отчасти вопросах бюджета принимались самими преподавателями. Наряду с внутриуниверситетскими действовали общенациональные органы самоуправления, такие как Национальный университетский комитет (CNU), состоявший из одних преподавателей – раз в два года они проводили аттестацию коллег по всей стране. Это существенно снижало риск политической и экономической коррупции, делало преподавателей естественными участниками локальной образовательной политики. Однако нынешнее французское правительство заинтересовалось другим вопросом: как вычеркнуть из бюджета побольше расходных строк. Университетское самоуправление стало камнем преткновения на этом пути.
 Попытка изменить режим управления университетами и передать полномочия коллегиальных органов на уровень ректората оказалась не единственным пунктом реформ, который вызывал озабоченность и активизацию во французском обществе. План реформ предполагает одновременное сокращение рабочих мест в социальной и культурной сфере, увеличение преподавательской нагрузки и числа студентов в учебных группах, рост квалификационных требований при сокращении сферы компетенции. Аналогичные реформы нацелены на все общественно значимые области: среднего образования, дошкольного воспитания, почтовой службы, научных исследований, культурного досуга. По сути, речь идет о снижении государственных расходов во всех неприбыльных секторах, откуда действующее правительство предпочитает побыстрее «уйти», попутно сняв с себя ответственность за ключевые вопросы общественного развития. Есть отчего обеспокоиться. И уже не первый раз на улицах Парижа и других французских городов становится тесно от людей, выражающих свое несогласие с таким правительственным курсом.
 В начале прошлого учебного года, в сентябре 2007, началась активизация студентов, аспирантов, преподавателей, которая вылилась в ноябрьские университетские забастовки по всей Франции, зрелищные уличные акции, насыщенные дискуссии активных преподавателей и образовательные эксперименты студентов, которые приглашали выступить в занятых аудиториях Антонио Негри, Кристофа Шарля или Джудит Батлер. К концу года Общие собрания университетов приняли решение о возобновлении занятий. Однако координационная работа продолжилась — вместе с агрессивным навязыванием реформ в социальной и культурной сфере. К началу учебного года в средних школах были сокращены тысячи рабочих мест и запланировано сокращение еще десятков тысяч. Вслед за этим министр образования Ксавье Даркос предложил упростить школьную программу и строже приглядывать за учениками – вместо того, чтобы заботиться об их культурном развитии. Правительство заявило об отмене программы помощи трудным подросткам (RASED). Университетских преподавателей начали активно переводить на контракты. Была предпринята попытка расформировать научные центры и сократить государственные программы финансирования исследований, чему активно воспротивилось движение ученых.
 20 ноября 2008 был выбран днем массовой мобилизации университетских, школьных, научных учреждений, в которой приняли участие преподаватели и дирекция, исследователи и технический персонал, местные профсоюзы и родители с детьми, люди, кому небезразлична судьба институтов общественной значимости. В одном Париже таких людей собралось от 40 тысяч – по подсчетам организаторов, до 10 тысяч – по заявлениям полиции, которая блокировала шествие на подходе к министерству образования:
Как пояснил один из демонстрантов: «Это чтобы не дать министру понять, насколько он непопулярен».
 Закона об экстремизме во Франции не существует, и полиция блокирует шествия и демонстрации по постановлениям префектуры: для «поддержания общественного спокойствия». Не всегда это нарушение свободы шествий заканчивается миром. В декабре прошлого года полицейские начали распылять слезоточивый газ и пустили в ход дубинки против передних рядов демонстрации. В иных случаях достается полицейским, которые мешают продолжить движение. В целом, во Франции слова «это наш город» – не просто лозунг. Когда по улице движется 10 тысяч или 200 тысяч человек, это даже не просто ощущение, а коллективная реальность. Французские полицейские и ОМОНовцы, как можно дольше выдерживающие позу профессионального безразличия, утрачивают абсолютную власть «стражей порядка» и оказываются просто силой лицом-к-лицу с силой демонстрантов. За порядком на улице с успехом следят добровольцы из собственной службы безопасности демонстрации, которые, помимо прочего, предотвращают провокации. В этом смысле, и сила, и порядок представлены с обеих сторон. Нельзя сказать, что это оставляет полицию равнодушной. Разрастание спонтанной силы демонстрантов официальные власти пытаются по возможности мягко, но настойчиво ограничить. Из тех же соображений «общественного спокойствия» полицейские, например, не пускают в близлежащие парки прохожих с наклейками на одежде, которые самые разные оргкомитеты демонстрации печатают специально к событию, а демонстранты «надевают» прямо на грудь, спину, рукава, шляпы и даже прямо на лоб. Как эти студентки или преподаватель в глубине снимка:
 Или как этот работник почты, собирающий подписи против приватизации почтовой службы:
Кроме профессионалов образования и членов профсоюзов, в демонстрации приняли участие родители с детьми, которых на улицах было много. Атмосфера на улице от этого была озорной и особенно теплой. Вот так, без надрыва и лишних деклараций, воспитывается гражданское чувство.
 О профсоюзах стоит упомянуть отдельно. Под общей и своей символикой собрались самые разные организации: от могущественных CGT (Всеобщей конфедерации труда) и SNESUP (одного из главных университетских профсоюзов), которые расцвечивают демонстрации не только флагами, но надувными шарами и музыкой из динамиков, до анархистского CNT (Национальная конфедерация труда), радикального FO (Рабочая сила) и малых троцкистских организаций. Каждый из них напечатал к демонстрации спецвыпуск своей газеты о реформах образования, тематические листовки и брошюры. Независимый анализ актуальных вопросов, выдвижение лозунгов для мобилизации, попытка работать в опережающем режиме – условие действенности и минимально необходимой сплоченности профессиональных ассоциаций.
 Что обращает на себя внимание в этой пестрой демонстрации, кроме ее массовости и наличия у людей перспективного мышления – сознания общественной опасности, которая еще не достигла края, но грозит подорвать институты общего интереса? То, что вышли на улицу не политические игроки, не стяжатели громкого эха в прессе. Вышли люди, которые понимают, что реагировать на крайнюю ситуацию бывает поздно. Люди, которые гордятся своими общественными институтами, которые чего-то достигли в своих профессиях или рассчитывают достичь. И которым, в этом смысле, есть что терять. Они разделяют ощущение, что вместе можно что-то сделать. Или хотя бы попытаться. По возможности избегая насилия, но не пренебрегая эмоциями, а порой и крепким словцом.
 Взглядитесь в лица на всех этих снимках: спокойные и ясные лица граждан, которые не боятся быть вместе, не упускают возможности пообщаться, пошуметь, устроить веселый и осмысленный бардак на улице и тем самым показать чиновникам и избранникам, что не согласны с их действиями.
Взгляните на студентов и на школьников, которые участвуют в демонстрации, составляя одну из ее опорных сил: похожи ли они на манипулируемых, заказных, проплаченных марионеток? На лицах этих молодых людей столько же достоинства и гражданского чувства, что и у остальных демонстрантов. Для них, еще больше, чем для «взрослых» участников, демонстрация — это место восхитительного действа, где социальный смысл неотделим от праздника, где их мнение что-то значит, жесты важны, а ажитация и радикализм юности — оправданны.
А вот школьники на марше. Может быть, это опасно? Вызывает неприятные чувства? Да нисколько. Ни у них, ни у прохожих, ни у всего французского общества. Разве что у какой-нибудь кучки закоренелых реакционеров.
Так почему все эти люди оказались на улице вместе? Да потому что это нормально. Потому что гражданское шествие и солиданый протест — одна из форм общественного и политического диалога. Возможность уверенно указать своему правительству, что оно взяло неверный курс и слишком настойчиво этому курсу следует.
Для людей, вышедших на эту демонстрацию как-то само собой понятно, что крутой поворот вправо, взятый нынешним правительством, неприемлем для всей социальной сферы. Что он перекладывает проблемы на плечи обычных людей, делая настоящее тяжелым, а будущее – зыбким.
Кроме того, для всех этих людей важна возможность творчески выразить свое переживание общественной жизни, расцветить и переозвучить город. Выразить это переживание в жесте – солидарном выходе на улицу. Нюансировать этот жест, прибавив к нему нечто эфемерное, что наполняет улицу оттенками смысла, привлекая взгляды, объединяя людей в разнообразии впечатлений и переживании чего-то общего. Вот как эти картонные фигуры реформ, которые в буквальном смысле переворачивают назначение общественных институтов с ног на голову:
Или как эта иллюстрация к реформам одного из участников демонстрации – министр образования Даркос в роли властелина темных сил Дарта Вейдера:
Таких творческих жестов множество. И это одновременно озабоченное и веселое множество – демонстрация, общее дело. Обыденная, творческая и гражданская жизнь не разграничены жесткими перегородками и плавно перетекают друг в друга. До демонстрации, на работе, люди обсуждают реформы и их влияние на профессиональную ситуацию. После демонстрации идут в кафе и булочные, к семье или к друзьям. Творческое переприсвоение улицы, этого общего и привычного пространства – момент самой обычной гражданской жизни, которая даже не слишком отвлекает от интеллектуальных занятий:
Хочется думать, что столь же массовые гражданские шествия весело и с достоинством будут проходить не только мимо русских «Гастрономов» в городе Париже, но и мимо французских «Ашанов» в городе Москве и повсюду в России.
Массовые уличные демонстрации и акции протеста против образовательных реформ, снижающих уровень образования и разрушающих его общественный фундамент, проходят последние месяцы в ряде европейских стран: Италии, Германии, Испании, Греции.
Свидетельство участника недавних студенческих протестов в Италии можно прочесть в ЖЖ Уличного университета в Петербурге.
в категории: Событийный ряд
2 комментария/ев »
Ответить
|
|
На лицо, что Саркази в основном занят внешней политикой и совсем забыл о внутренней ситуации во Франции.
Да. Председательство в Евросоюзе дорого обходится Франции.