Движение

сайт про общественные движения

  1. Надо что-то делать. Ничего не делать - нельзя
    Павел Подкосов, анархист

Событийный ряд



27/1 2009

Влад Тупикин

участник общественного движения

Стас, двадцать третье


метки:


специально для dvizh.org

Для адвоката раннее утро – обычное рабочее время. Для журналистов, особенно занятых темой неформальной политики и общественного движения – далеко не всегда. Утром на свидание со Стасом мы вставали с трудом. После трёхчасового сна. После трёхчасового сна все предыдущие пять дней. Но будильник был неумолим: отзвучав, он ещё и показывал, бледнел циферблатом. Серое утро. Январь. Москва. 2009 год. Мы едем на последнюю встречу со Стасом. На его похороны.

То, что этот человек мёртв, я уже видел не раз на раскидистых цветных фотографиях, бесстыже размещённых на первых полосах газет. Я не раз говорил об этом со многими и многими (19 января мой телефон звонил каждые пять или шесть минут). Я стоял на другой день на месте убийства со свечкой и что-то хорошее говорил про него и про Настю на телекамеры. Я шёл вместе с демонстрацией гнева и ярости по Пятницкой и Большой Ордынке, а что не кидал камни и не бил витрин, так это может лишь оттого, что коллега вручил мне свою видео-мыльницу и я тщетно пытался ею что-то отснять. Темнота, расфокусировка. Но камера чужая, стыдно было бы потерять. В общем, руки были заняты и я просто встал в общий строй демонстрантов, мальчишек и девчонок, шёл с ними, кричал. И старался справиться с гневом и отчаяньем.

Потому что Стас был мой друг. И Настя была моя приятельница. Подружиться поближе собирались, но не успели. Общались на бегу. Всё откладывали. Ну, думали, времени-то вагон…

Я видел подкрашенный – не краскою, кровью, – снег на Пречистенке, я видел растерянные лица её родителей в вестибюле “Новой”, когда они зашли и вежливо, интеллигентно поздоровались со мной. Они со всеми здоровались, я просто стоял с краю, самым первым у входа.

И всё равно утром 23-го очень не хотелось признавать реальность. Мы встали неохотно, медленно спуская ноги с кровати, без слов, без традиционных утренних приветствий. Мне как раз снился Стас, живой, и так хотелось поверить, что это сон в руку, что мы так рано поднялись только лишь для того, чтобы поехать на его очередную, но очень на этот раз важную для нас пресс-конференцию в Независимый пресс-центр, и что там пообщаемся, хоть и коротко, как всегда на прессухах, что там будет и Настя, и что можно будет перезабиться на вечер, на следующий вечер, ну или на следующую неделю.

На платформе метро “ВДНХ” мы оказались уже с красными гвоздиками – ну а что, этот символ португальской революции по совместительству – традиционные русские похоронные цветы. Но для нас они прежде всего символ революции. И для Стаса, мы это точно знаем, – тоже. Так что выбора-то у нас и не было. И Стас, и Настя были борцами за правду и справедливость и только потом, и только в частности – адвокатом, журналисткой.

На платформе нас проводили сальными глазами двое здоровенных битюгов в штатском. Так обычно выглядят переодетые служивые, подосланные контролировать некую “ситуацию”, но не считающие нужным скрывать своё присутствие. Ладно, никто не заставлял их сочувствовать, но скалиться чужому горю? Удостоверений, впрочем, к их лбам пришпилено не было, хорошо, может это были просто досужие фашисты.

Завтракали мы на ходу, на остановке. В экспресс-палатке “Русского бистро” нам выдали в обмен на цветные бумажные билетики по паре пирожков и чашке сладковатой химической смеси, ничем не напоминавшей заявленный чай. Ели мы тоже на остановке, поставив стаканчики на скамейку – у “Русского бистро” нет ни столиков, ни хотя бы небольшой стойки вдоль палатки. Как в стране, так и на предприятии питания – плоть от плоти, яблочко от яблоньки, – ни уюта, ни правды. Прохожих не было. Нужных троллейбусов – тоже. Мы были предоставлены себе, своему молчанию и созерцанию лучшего памятника Москвы, который своей устремлённостью ввысь и налево хоть как-то мирил нас с действительностью.

Чего мы ожидали от кладбища? Нет, на митинг никто из нас не рассчитывал. Свои митинги, когда нам это надо, мы проводим сами, как и свои демонстрации, это право дано нам от рождения (а также по Конституции РФ), и мы этим правом успели уже на днях воспользоваться, несмотря на противодействие правонарушителей-омоновцев.

Вообще, ждать чего либо хорошего от кладбища, когда ты пришёл на похороны друга, согласитесь, – какой-то нонсенс. Сколько ни дли минут прощания, сколько ни утирай слёз, сколько ни рыдай в голос, сколько ни проклинай себя, несправедливый мир и преступное государство, а взять горсть земли в руку придётся. В Москве она, к тому же, будто какая-то ненастоящая на вид и на ощупь, эрзац-землица, отнюдь не чернозём, одним словом. Хотя и будь она икрою чёрною…

На похоронах богатыря Стаса рулил его брат, политик из неважно какой партии (оказываю этой партии, кстати, сейчас услугу, не упоминая её названия, ибо такого политика в своих рядах можно только стыдиться). Именно он, я считаю, отвечает за то недостойное позорище, в которое превратились похороны выдающегося Защитника Правды, моего любимого друга, друга почти каждого из тех трёхсот-четырёхсот человек, что пришли на Останкинское кладбище в это несгустившееся утро.

На прощание было отведено минут десять. Сколько человек могло подойти ко гробу, посмотреть на Стаса в последний раз, дотронуться до него? Забудем на секунду, что я стоял рядом и видел, что этих людей было меньше тридцати, просто прикинем, что каждому, каждой – по 20 секунд, что тогда получим? Три человека в минуту, всего – тридцать человек. Это нормально, скажите? Каждый десятый из пришедших. И пришедшие не были посторонними. Почти про каждого из них я мог бы сказать, откуда он и она, ну хотя бы примерно, как и черезо что они связаны со Стасом. Это были друзья, а не посторонние. Но проститься им не дали. По быстрому, в неприличной спешке гроб закрыли и чуть не бегом начали опускать в могилу.

Да, можно объяснить эту суету болью родных. Точно также, как тою же причиной можно объяснить отсутствие поминальных речей. “Речей тут не будет”, – так и сказал распорядитель. Но правдивым ли будет такое объяснение? Не есть ли это принудительное молчание, объяснённое святостью семьи и семейного горя, продолжение того официального молчания, которое сопровождает убийство Стаса с самого начала? Человек такого большого, в том числе и прежде всего, – именно политического,общественного масштаба, уходит не каждый день. В стране вообще есть не очень много таких мощных фигур, как Стас. И где же те, что привыкли ассоциировать себя с руководством страны, с её духовными пастырями? Делят золотой пирожок неподалёку от места убийства? Слегка отравились газовым коктейлем?

И почему, если причиной всему личная скорбь, не отогнаны были от гроба десятки телеоператоров, на самом деле немного мешавших прощанию? И почему, уже в конце церемонии, предпринимались усилия по предотвращению записи интервью у пришедших друзей Стаса? Откуда-то получено задание сделать приемлемую телекартинку? С “политиком” аргументированно побеседовали?

Но это всё ладно. Четырём сотням людей рот не заткнёшь, особенно когда их мнением очень интересуются четыре десятка телеоператоров. Эти люди, в конце концов, смогли реализовать своё понимание о том, что есть достойные проводы Стаса.

А вот что “политику” действительно трудно простить, так это то, что он назначил похороны ровно на тот же момент, на который было назначено прощание с Настей, проходившее на другом конце Москвы. Он поставил перед сотнями людей, знавших обоих убитых в прошлый понедельник, необходимость нечеловеческого выбора: какой из друзей тебе дороже? с кем ты станешь прощаться, а с кем нет? кого предпочтёшь у края могилы? Успеть и туда, и туда было невозможно. Никто и не успел, насколько я знаю.

Таня, очень спокойная обычно, вела машину быстро, как можно быстрее. Но – пробки, но – ГАИшники, задержавшие нас минут на 15. Но – лёгкая авария в пути. Машем Тане рукой. Перепрыгиваем в другую машину. И всё равно опаздываем на восемь минут. Гроб Насти уже в цинке. Автобус из “Новой” уже уехал.

Стихийные анархистские поминки, на которых были люди из Москвы, из Питера и из Киева, прошли в одном из дружественных офисов. Спасибо хозяевам, что не отказали в нашей просьбе. Сегодня, на девятый день, будем поминать снова.

А потом начнутся будни, в которых с нами не будет Защитника Правды.

Стас не был вооружён, его оружием были знание и слово. Стас был пацифист. Настя, помимо порыва к правде и поэтического дара, владела не только пером и видеокамерой, она была обучена приёмам самообороны без оружия. Теперь их обоих нет. Как вы думаете, какой преподан урок тем сотням и тысячам людей, которые так же точно отдавали себя общественной борьбе, как Стас и Настя, к каким выводам их подтолкнёт это официально не замечаемое, но неофициально одобряемое двойное убийство? К каким действиям?

Вы все, уроды, просто не понимаете, какую главу истории вы открыли своим молчанием, равнодушием либо улюлюканьем.

Правосудие не работает. Пресса не работает. Политика не работает. Убийства общественных активистов – продолжаются. Что же остаётся, чтобы защититься? Ну, скажите сами. Представьте.

[27 января 2009 года, на девятый день]

Дополнительно:


Убиты наши друзья. Прощальное слово коллектива dvizh.org

Антифа почтили память Стаса и Насти. Фоторепортаж от Anatrrra

в категории: Событийный ряд



2 комментария/ев »

  1. Михаил Немцев says:

    Спасибо, Влад!

  2. Ферапошкин says:

    Согласен, с братом, наверное, поговорили. Я кст, не знал про брата, Стас никогда не говорил про него. Поспрашивал других его друзей – тоже не знали, тоже он им не рассказывал…

Ответить

Последние комментарии:

гайкин виктор: После публикации серии статей о силовиках как системообразующем элементе в России меня спрашивают, а...

гайкин виктор: «Вверх по ведущей вниз лестнице» В России традиционно менты считаются погаными, гебня – кровавой, а...

гайкин виктор: Арсеньевские вести 2008 №24 Коричневые марионетки и кукловоды в законе Гайкин Виктор Алексеевич...

Александр: “Хочешь изменить жизнь к лучшему – не обращайся к государству, обращайся к обществу. Хочешь работать...

gaikinvictor: «Народное вече» № 5, 2011 Российский экспресс и колымский тупик. «Россию нельзя завоевать, её можно...


Последние публикации:
16/12

«15-58». Химкинская история. Фотографии. Документы

16/12

Три ответа про 11 декабря: Ирина Костерина

Ирина Костерина - Событийный ряд
15/12

Три ответа про 11 декабря: Ольга Мирясова

Ольга Мирясова - Событийный ряд
15/12

Три ответа про 11 декабря: Александр Верховский

Александр Верховский - Событийный ряд
14/12

Как говорить про итоги 11 декабря 2010

Виктор Воронков - Аналитика
14/12

Три ответа про 11 декабря 2010: Андрей Кутузов

Андрей Кутузов - Событийный ряд
19/5

Молодежная гендерная школа

22/1

Самая удачная общественная акция

Александр Бикбов - Событийный ряд
21/1

Музей политической истории, о которой молчат



copylefter no_author _niece Александр Бикбов Александр Верховский Александр Григорьев Александр Мнацаканян Александра Назарова Алена Объездчикова Алёна Рогова Анастасия Денисова Анастасия Никитина Анатолий Ульянов Андрей Кутузов Андрей Юров Артем Марченков Борис Кагарлицкий Валерий Листьев Валерий Созаев Вениамин Дмитрошкин Вера Бредова Виктор Воронков Влад Тупикин Владимир Гущин Владимир Малахов Владимир Сливяк Всеволод Бедерсон Галина Кожевникова Глеб Ципурский Даниил Горецкий Дарья Кутузова Дмитрий Громов Дмитрий Десятерик Дмитрий Колбасин Дмитрий Макаров Дмитрий Полетаев Дэвид Денборо Евгений Орегон Елена Большакова Елена Дудукина Елена Омельченко Елена Тонкачева Игорь Аверкиев Игорь Сажин Ирина Аксенова Ирина Костерина Карин Клеман Киев Линор Горалик Михаил Габович Михаил Немцев Николай Баев Николай Олейников Олесь Кириленко Ольга Мирясова Пьер Бурдье Руслан Поршнев Сергей Давидис Сидiр Софья Чуйкина Стас Маркелов Украина Химки Юлия Башинова активизм активистские группы акции альтерглобализм антифашизм арт-активизм вегетарианство гендер гражданская политика гражданские права гражданские сети гражданский активизм гражданский контроль гражданское образование гуманитарный активизм демонстрация доступ к информации зоозащита интеллектуальный активизм исследования и анализ история активизма кампании контркультура космополитизм микрополитика мир без границ молодежные движения национализм ненасилие неформалы неформалы и власть образовательные реформы память права молодежи права человека правозащитное движение произвол милиции против ксенофобии против ксенофобии и дискриминации против тоталитаризма против цензуры профсоюзы публичная политика равноправие и неравенство реформы образования и науки свобода слова свобода собраний свобода творчества солидарность социальная защита социальная критика социальное проектирование социальные движения социальные движения и профессиональные сообщества социальные технологии социальный активизм цифровые права человека экология этика активизма