Движение

сайт про общественные движения

  1. А когда эта ложь выдохлась и у людей возникла мечта о демократии, умные постарались, чтобы она осталась мечтой.
    Джек Лондон

Интервью



27/1 2009

Андрей Юров

литератор, правозащитник, почетный президент Молодежного Правозащитного Движения

Молодежное Правозащитное Движение: там и вчера, здесь и сейчас


метки:


Правозащитника Андрея Юрова в Киеве застать не трудно. Он говорит, что в Украине проходит едва ли не треть всей его жизни – между постоянными поездками по Европе и странам СНГ. В этом году его детищу – Молодежному правозащитному движению исполняется 10 лет. С этого и начался наш разговор.

Как вообще возникла идея основания МПД?

Тут есть две разные истории: одна – про долгие размышления, понимание необходимости формирования нового поколения правозащитников и гражданских активистов на территориях СНГ и т.п., и это могло бы длиться многие годы.

И вторая – про один забавный случай, с которого все вдруг и началось уже в реальности. В мае 1998 года под Питером проходила очень большая правозащитная конференция, где присутствовало около двухсот человек. В то время я уже был достаточно известным правозащитником «национального» и даже «международного» уровня, так как работал в этой сфере уже около десяти лет (Еще будучи студентом, в 1988 году я вступил в диссидентско-литературную организацию, которая называлась «Профсоюз Литераторов и Журналистов» (ее штаб-квартира находилась в Харькове). За вступление в такую организацию тогда уже не сажали, потому что была «perestroika», но из ВУЗа выгнать могли.). … Так вот, весна 1998-го года, идет конференция, огромный зал, докладчики выступают, а я смотрю на зал и понимаю, что что-то не так. В зале сидит только три человека, моложе пятидесяти! Меня это очень поразило, ведь я знал, что в разных городах по всему СНГ есть много организаций с активной молодежью. Где же они?!

Ведь «шестидесятники», начинавшие это движение, были единым поколением, они знали друг друга и читали одни книги, исповедовали одни ценности. Это было поколение самиздата, диссидентов и прав человека. И я вдруг понял, что им на смену никто не пришел. Формально молодежь была, но не было поколения. Молодые люди не знали друг друга. Они приходили в правозащитные организации, работали там волонтерами несколько лет и уходили. Звенья разорвались, причем не только между странами, но и между городами, организациями.
Я подошел к Людмиле Михайловне Алексеевой (председатель Московской Хельсинской Группы – Т.П.) и поделился с ней своими мыслями по поводу отсутствия нового поколения – молодежи, осознающей себя поколением. Она посмотрела на меня и откровенно сказала: «Андрей, вы же молодой. Вот вы этим и займитесь!». С этого все и началось. 10 лет назад, в конце весны – начале лета 1998 года, когда я после конференции вернулся в Воронеж, мы написали текст, который назывался «Проект «Молодежное Правозащитное Движение – МПД» и разослали его среди организаций СНГ, с которыми у нас не было языковых барьеров. Тогда были совершенно другие времена, интернет был диковинкой, электронные письма читали через dial-up, поэтому мы рассылали преимущественно обычные письма. А в августе 1998-го года несколько правозащитных организаций объявили о начале «Интернационального проекта МПД» (тогда еще речь шла о проекте, который мог быть и кратким, и неуспешным, а вовсе не о Сети или организации).

Отзывы были?

Мы были потрясены, получив около 200 писем, причем по обычной почте! Это была уникальная ситуация, когда движение реально началось просто с нуля, а не с денег Сороса или Форда. Конечно, нам помогали «взрослые» правозащитные организации. Но они сами были нищие. Комнату дали, телефон, а денег первые два года не было ни копейки.

В прошлом году российские власти пытались запретить МПД в связи с внедрением поправок к закону о некоммерческих организациях. На этой волне несколько сот организаций по всей России были закрыты, но вашей удалось выстоять. Существует ли угроза гонений со стороны власти сейчас?

Конечно! В любой момент. Тогда они (власть – Т.П.) поняли, что нас в Европе знают намного больше, чем в России, и в случае закрытия МПД будет большой международный скандал.
Проблема еще и в том, что мы занимает достаточно «срединную» позицию, а это никому не интересно. Чаще всего внимание привлекают либо проправительственные структуры, которые хвалят все, что бы ни сделала власть, либо – наоборот – жесткая оппозиция, национал-большевики, например, которые все ругают. Наша задача – не ругать и не хвалить. У нас есть очень четкая позиция, по которой мы оцениваем действия любой власти. Как сказал один правозащитник, власть – это необъезженный конь, которого надо дрессировать, чтоб она служила народу. С ним не нужно воевать, а впрячь в телегу и заставить служить. Это наша задача. Но такая позиция никому не понятна. Власть нас считает чуть ли не самыми главными «оранжистами», а оппозиция нас считает рукой Кремля. И те, и другие не могут понять, что есть принципиальные вещи. Мы стоим не на стороне тех или иных людей, мы стоим на стороне ценностей…

…Которые де-факто не ложатся в парадигму современной российской политики.

Не ложатся – и как раз не только российской – любой политики, и американской, и европейской… Нас не понимают. «Какие гуманитарные ценности? – говорит власть, или, наоборот, оппозиция. – Есть национальные интересы! – кричат одни. – Есть кровавый режим, который надо свергать! – орут другие». Но от этого гуманистические идеалы никуда не деваются. Если мы говорим, что право должно обуздывать силу, значит, мы всегда будем так говорить, кто бы не выступал в позиции силы. Какой бы замечательный властитель или оппозиционер не призывал бы к насилию, мы всегда будем его осуждать.

Находясь в таком состоянии между молотом и наковальней десять лет, удалось ли вам что-то поменять? Или это все – броуновское движение, которое сейчас в России мало что значит?

Ну, во-первых, мы работаем не только в России, и, быть может, именно это дает нам возможность видеть много разных точек зрения и быть более универсальными. Поэтому в одном месте это может быть малоэффективно, а в другой – весьма.

Много наших компаний окончились не то чтобы неудачей, но и не блестящей победой. Самая известная капания, которую мы вели именно в России в 2005 году – «Отменим отмену» – против отмены отсрочек от службы в армии для студентов. Нам удалось достичь своей цели, закон был заблокирован. Также мы проводим много кампаний солидарности с гражданскими и правозащитными активистами, которых преследуют в России, Беларуси, Казахстане, Таджикистане, Узбекистане и других странах. В этом смысле мы немного похожи на «Международную Амнистию» (см. видеоролики от МА).

Важно понять, что какое МПД по структуре. Это не организация, а очень свободная сеть: порядка тысячи отдельных активистов и около 300 групп в 37 странах, причем кто-то зарегистрирован, а кто-то нет. Порой мы даже не знаем, чем они занимаются, у нас есть только та информация, которую они присылают, а это может быть и три процента от их общей работы.
Мы строим не вертикальную организацию, а горизонтальное пространство, и я считаю, что за 10 лет нам это более-менее удалось. Через наши семинары прошло около 10 тысяч человек. Возможно, сейчас они не ассоциируют себя с МПД, но для нас это не важно. Главное, что мы их познакомили, и многие из них теперь работают вместе. Кроме того, есть несколько программ, которые для нас особенно важны, например, международная программа по антифашизму и толерантности.

Со стороны кажется, что разжигание межнациональной ненависти является негласной политикой Кремля…

Это очень сложный вопрос. Я не думаю, что Кремль напрямую поддерживает скинхедов. Считаю, что ситуация намного сложнее. Есть некие тоталитарные тенденции и дух нетерпимости в обществе в целом. Этот дух агрессии выражается в том числе в скинхедском движении, в очень агрессивном фанатском движении. В государстве создана некая ситуация, которая, среди прочего, косвенно вызывает рост нацизма. Например, антигрузинская или антиэстонская кампании не могли не вызвать роста ксенофобии. А чего стоит ужасная чеченская война?! Мне кажется, что это часто делается по глупости и недальновидности. Люди просчитывают только на два шага вперед, а не на пять. Правда, во время последнего военного конфликта я должен отметить, что российские власти заявили о недопустимости антигрузинской истерии в самой России. Можно по-разному относиться к российской власти, но мне кажется, что это был правильный шаг…

Как вы оцениваете работу российского обмудсмана (Уполномоченного по правам человека) Владимира Лукина? Можно ли его назвать эффективным механизмом правовой защиты?

Серьезный опытный старый МИДовец и демократ, профессионал. Однако эффективным средством правовой защиты его нельзя назвать, так как у него, к сожалению, слишком мало веса. Омбудсман в любой стране – это прежде всего публичная фигура. Сила омбудсмана отнюдь не в юридических тонкостях, а в его известности и в том, насколько власть уважает его мнение. Это прежде всего медийная персона. Если омбудсман говорит какие-то вещи и все общество к этому прислушивается, то власть не может не реагировать. Но если он говорит, а никто его не печатает (или печатают только то, что позволяют), это малоэффективно. Но то, что в России омбудсман есть, и он поддерживает какие-то важные тенденции и инициативы, это намного лучше, чем если бы его не было вообще.

- Вы затронули тему масс-медиа… Насколько достоверно, на ваш взгляд, отображается Украина в российском медиазеркале?

Девяносто процентов информации об Украине – это трансляция мифов. Это выпячивание каких-то маленьких и несущественных сторон и умолчание о важном. Нельзя сказать, что это ложь. Они не врут, но в то же время подают такую маленькую часть правды и так ее особым образом подбирают, что это тяжело назвать правдой. А ведь Украина – это давно уже не Россия во всех смыслах. Я очень завидую, что у вас нет жесткой единой власти, что у вас много оппозиционных сил. Пускай многие из них мне лично не нравятся, но это не важно. Очень хорошо, когда власть не зарывается, когда она понимает, что каждый ее шаг немедленно будет раскритикован оппозицией. Когда власть не видит собственных ошибок, эта однобокость ведет к трагедии. Самый идеальный правитель через десять лет превращается в тирана. Таковы законы психологии.

Кого из современников вы бы могли назвать моральными авторитетами?

Боюсь, что сейчас уже почти не осталось слоя интеллигенции, который был в Советском Союзе. Среди современников катастрофически не хватает гуманистических фигур планетарного или национального масштаба. За 30 последних лет могу вспомнить только Мать Терезу или Иоанна Павла ІІ. Есть несколько литераторов, которые, с моей точки зрения, оказывают очень сильное влияние на тех, кто их читает. Например, Жозе Сарамаго, а если чуть раньше, это, безусловно, Антуан де Сент Экзюпери. Еще – Умберто Эко (прежде всего благодаря своим эссе). Я специально не называю философов, которые известны только философам. Есть персоны на Востоке и на Западе, которые вносят гуманистический, ненасильственный акцент, как, например, Мстислав Растропович. Но мы о них часто забываем, зато все время говорим о людях, которые пользуются методами насилия.

Почему, на Ваш взгляд, так происходит?

Потому что идея насилия – проста как три копейки. А идея ненасилия требует, во-первых, высокого интеллектуального уровня и, во-вторых, высокого духовного уровня. У человека должна быть широкая душа – «махатма». Самая простая реакция на агрессию мира – ответная агрессия. Это просто и очевидно. Но для того, чтобы называться Человечеством, нужно прекратить быть социальными животными. Политики все время толкают нас к тому, чтобы мы реагировали бесхитростно, провоцируют нас на крайности. Ведь «срединная позиция» – самая сложная, для того, чтобы ее придерживаться, нужно быть очень сильным человеком и не бояться, что тебе и те, и другие (а их девяносто пять процентов) будут каждый раз давать по морде.

Все воспринимают «если не НАТО – значит на Восток, если не на Восток – значит НАТО». А что такое НАТО или армия? Это ведь не только про безопасность и «хорошую жизнь». Это ведь еще и про бомбы, смерть и человеческие страдания. Другое дело, если мы говорим, что НАТО лучше, чем другие «военные организации», например – своими стандартами по правам военнослужащих. Но такие тонкости никому не интересны. Все хотят тащить либо на Восток, либо на Запад. Кстати, лично я считаю, что единственный способ реформировать российскую армию с ее дедовщиной – это вступить России в НАТО. Там совершенно другие стандарты. Меня как правозащитника интересует, чтобы в армии никого не убивали и солдаты не вешались, чтобы не было такого количества трагедий. С точки зрения обеспечения прав человека для военнослужащих стандарты армий НАТО намного более высоки.

Но проблема остается. И она в том, что нам все время пытаются всучить простую схему «черное – белое». Нас постоянно заставляют жить в этой матрице, все время предлагают очень жесткий выбор, а мир же не двуполярный, он сверхсложный.

Интервью взяла Татьяна Печончик, Украинское Независимое Информационное Агентство Новостей (УНИАН) (Киев).

Текст интервью на украинском языке – Андрій Юров: «Єдиний спосіб реформувати російську армію – вступити в НАТО»: http://human-rights.unian.net/ukr/detail/188975.

в категории: Интервью



нет комментариев »

Ответить

Последние комментарии:

гайкин виктор: После публикации серии статей о силовиках как системообразующем элементе в России меня спрашивают, а...

гайкин виктор: «Вверх по ведущей вниз лестнице» В России традиционно менты считаются погаными, гебня – кровавой, а...

гайкин виктор: Арсеньевские вести 2008 №24 Коричневые марионетки и кукловоды в законе Гайкин Виктор Алексеевич...

Александр: “Хочешь изменить жизнь к лучшему – не обращайся к государству, обращайся к обществу. Хочешь работать...

gaikinvictor: «Народное вече» № 5, 2011 Российский экспресс и колымский тупик. «Россию нельзя завоевать, её можно...


Последние публикации:
16/12

«15-58». Химкинская история. Фотографии. Документы

16/12

Три ответа про 11 декабря: Ирина Костерина

Ирина Костерина - Событийный ряд
15/12

Три ответа про 11 декабря: Ольга Мирясова

Ольга Мирясова - Событийный ряд
15/12

Три ответа про 11 декабря: Александр Верховский

Александр Верховский - Событийный ряд
14/12

Как говорить про итоги 11 декабря 2010

Виктор Воронков - Аналитика
14/12

Три ответа про 11 декабря 2010: Андрей Кутузов

Андрей Кутузов - Событийный ряд
19/5

Молодежная гендерная школа

22/1

Самая удачная общественная акция

Александр Бикбов - Событийный ряд
21/1

Музей политической истории, о которой молчат



copylefter no_author _niece Александр Бикбов Александр Верховский Александр Григорьев Александр Мнацаканян Александра Назарова Алена Объездчикова Алёна Рогова Анастасия Денисова Анастасия Никитина Анатолий Ульянов Андрей Кутузов Андрей Юров Артем Марченков Борис Кагарлицкий Валерий Листьев Валерий Созаев Вениамин Дмитрошкин Вера Бредова Виктор Воронков Влад Тупикин Владимир Гущин Владимир Малахов Владимир Сливяк Всеволод Бедерсон Галина Кожевникова Глеб Ципурский Даниил Горецкий Дарья Кутузова Дмитрий Громов Дмитрий Десятерик Дмитрий Колбасин Дмитрий Макаров Дмитрий Полетаев Дэвид Денборо Евгений Орегон Елена Большакова Елена Дудукина Елена Омельченко Елена Тонкачева Игорь Аверкиев Игорь Сажин Ирина Аксенова Ирина Костерина Карин Клеман Киев Линор Горалик Михаил Габович Михаил Немцев Николай Баев Николай Олейников Олесь Кириленко Ольга Мирясова Пьер Бурдье Руслан Поршнев Сергей Давидис Сидiр Софья Чуйкина Стас Маркелов Украина Химки Юлия Башинова активизм активистские группы акции альтерглобализм антифашизм арт-активизм вегетарианство гендер гражданская политика гражданские права гражданские сети гражданский активизм гражданский контроль гражданское образование гуманитарный активизм демонстрация доступ к информации зоозащита интеллектуальный активизм исследования и анализ история активизма кампании контркультура космополитизм микрополитика мир без границ молодежные движения национализм ненасилие неформалы неформалы и власть образовательные реформы память права молодежи права человека правозащитное движение произвол милиции против ксенофобии против ксенофобии и дискриминации против тоталитаризма против цензуры профсоюзы публичная политика равноправие и неравенство реформы образования и науки свобода слова свобода собраний свобода творчества солидарность социальная защита социальная критика социальное проектирование социальные движения социальные движения и профессиональные сообщества социальные технологии социальный активизм цифровые права человека экология этика активизма