Глеб Ципурский историк-аспирант, The University of North Carolina at Chapel Hil
«Совковые» методы? Исторический опыт и новый курс государственной молодежной политики метки: Глеб Ципурский

С лета 2008 года идет дискуссия о проекте Госдумы под названием «Концепция государственной политики по духовно-нравственному воспитанию детей»; этот проект направлен на искоренение «системного духовно-нравственного кризиса» несовершеннолетних. Многие, включая экспертов в сфере социологии, культурологии, и социальной антропологии, членов общественных организаций, представителей СМИ и просто молодых людей, остро отреагировали на этот проект. Они категорично осуждали и продолжают осуждать репрессивные аспекты предложенной государственной политики, такие как идентификация некоторых неформальных групп молодежи (эмо и готов) как чего-то негативного и нежелательного и запрет на их стиль одежды и символические атрибуты в образовательных учреждениях. Это, по мнению многих, похоже на «совковые» методы, да и не приведут они ни к какой пользе, а только спровоцируют ненужные конфронтации и общественные конфликты.

В связи с этим проектом и дискуссией вокруг него, а также чтобы более глубоко понять отношения между молодежью, государством и обществом в целом, я в этой заметке хотел бы рассмотреть более ранние исторические примеры подобных конфронтаций, относящиеся к послевоенным годам.

США первые среди индустриальных стран испытали «молодежную проблему»: молодые «зут сютерс (zoot suiters)» в пиджаках с широкими плечами испытывали терпение консервативно настроенных элементов общества уже в военные годы. После войны большое количество молодежи, слушавшей джаз и позже рок, танцевавшей буги-вуги и твист, пьющей коктейли и ходящей в джинсах (битники и потом хиппи) вызывало непонимание, волнение, страх и отвращение многих взрослых. Скоро похожие неформальные группы появились и в Европе – в Англии, например, были тедди-бои (Teddy Boys), моды и рокеры (Mods and Rockers), в Западной Германии — халбстаркены (Halbstarken) и т.д.

«Эксперты» (часто это были идеологически настроенные политические деятели вроде Эдгара Гувера) называли таких молодых людей «девиантными». СМИ, базируясь на мнениях таких «экспертов», прочно прикрепили этот незаслуженный ярлык к неформально настроенным молодым людям; газеты и телевиденье разожгли страсти населения, сформировав шаблон неформалов и очень сильно преувеличивая угрозу криминального поведения и морального разложения (такой феномен в социологии называется «моральными паниками»). Под напором распространенных в обществе настроений правительства этих стран приняли ряд мер против неформалов.

Например, в Западной Германии парламент принял два закона, которые подвергали цензуре фильмы и музыку и разрешали полиции задерживать молодых людей на улице и отводить их обратно к родителям. В США сенат также принял меры для усиления цензуры над фильмами и музыкой, а на местном уровне полиция следила за исполнением нововведенных строгих, пуританских законов поведения и стиля. В Англии меры против модов и рокеров включали показные суды; полиции было разрешено использовать прежде недозволенные силовые приемы.

В Советском Союзе послевоенных и оттепельных лет также можно проследить подобный феномен: неформально настроенные молодые люди осуждались, их расценивали как «нарушителей общественного порядка». Под это определение подходили так называемые хулиганы, стиляги, тунеядцы и т.д. С середины пятидесятых власти усилили преследование этих молодых людей.

Милиция усердно следовала новой линии правительства; закон 1956 года о «мелком хулиганстве» применялся к проступкам, за которые ранее не преследовали — например, к сквернословию. Газеты часто бичевали такую молодежь на своих страницах, отвечая требованиям партийных и комсомольских руководителей активно действовать против молодежного нонконформизма. Инновацией того времени были комсомольские патрули и оперотряды, а позже и народные дружины. И хотя некоторые аспекты реакции советского общества на молодых «девиантов» (например, комсомольские патрули) были несвойственны другим европейским странам, — всё равно при сравнении процессов на Западе и в СССР прослеживается много параллелей. Особенно это можно уловить в создании утрированного имиджа неформалов как фигур «чужих» (или преступников, или «низкопоклонников» перед тлетворным Западом) и носящих реальную, несомненную угрозу обществу, что и оправдывало использование репрессии против них.

Именно такой смысл лежит и в предложенном проекте Госдумы наших дней, и можно предположить, что он опирается как раз на этот советский опыт в формировании нового направления государственной политики. Справедливо заметить, что сходство этих аспектов советской борьбы против нонконформистской молодежи и методов Америки и Западной Европы показывает, что называть новый проект «совковым» не совсем правильно – это отражает исторические реалии, так как многие страны использовали подобную тактику.

Игорь Гаврилов. Конкурс парикмахеров в Москве. 1975

Между тем, если государства подавляющего большинства индустриальных капиталистических стран ограничивались, как правило, силовыми воздействиями на нонконформистскую молодежь, в СССР были и другие, не менее важные подходы к борьбе против «девиантности», а именно – организация досуга. Власти начали активно акцентировать внимание на этой тактике с середины 1950-х годов: как выразился в 1957 году А.Н. Шелепин, глава ВЛКСМ, комсомольским организациям «надо понять, что только административными мерами ликвидировать все эти явления невозможно.

Для этого требуется прежде всего улучшить всю нашу воспитательную, культурно-массовую работу, по-настоящему, с комсомольской энергией взяться за организацию досуга молодежи». Одним из самых ярких проявлений этой политики была поддержка инновации оттепельных времен, молодежные самодеятельные, инициативные клубы и коллективы. Эти клубы, например, московский «Факел» и одесский «Клуб интересных встреч», были основаны под руководством комсомольских организаций и молодежных газет. Молодые люди участвовали в них на общественных началах: они ремонтировали или строили клубные здания и организовывали всё нужное для вечеров, балов, дебатов, встреч со знатными людьми, концертов, чтений поэзии и т.д. Конечно, они служили местом, где молодежь социализировалась в рамках идеологической и социополитической советской системы, но они также разрешали и даже поддерживали проявление молодежной инициативы и позволяли молодежи самореализоваться намного шире, чем было дозволенно раньше. Некоторые коллективы, например, «Архимед» на физическом факультете Московского государственного университета (который силой молодежи ставил огромные праздники и даже оперу, написанную студентами факультета), породили неразрывные узы дружбы; этот коллектив существует и сейчас, проводит разные мероприятия, вроде концертов и вечеров. В начале 1960-х советские власти пошли даже дальше и разрешили создание молодежных кафе-клубов: в Москве это были кафе «Молодежное» и «Аэлита», в Ленинграде – кафе на Невском (позже известное как «Сайгон») и Малой Садовой и т.д. С самого начала в них часто играли джазовые оркестры и власти закрывали глаза на оттенки американского стиля как в игре этих джазменов, так и в одежде присутствующих в клубе; помимо прочего, эти места служили местом для встречи и выступления поэтов, чьи труды нередко выходили за рамки позволенных в прессе. Это позволяло участникам альтернативных стилей жизни и поведения, непохожего на официально пропагандируемый в прессе, существовать в официально разрешенных контекстах; таким образом был сделан значительный шаг к компромиссу государства с неформально настроенными молодыми людьми оттепельных времен.

Можно только сожалеть, что современный проект новой государственной политики опирается на более репрессивные аспекты советского опыта, и не пошел навстречу неформалам.

Персональный блог Глеба Ципурского – umom-ne-poniat.

Тема “моральных паник” по поводу молодежных субкультур, проблема инаковости и социальных конфликтов, связанных с отстаиванием субкультурной идентичности обсуждались обсуждалась на блог-портале www.dvizh.org в публикациях:

“Освещение в СМИ дела “людоедов” как пример опасных инсинуаций” (Владимир gushin-vladimir Гущин)

“Про эмо, готов и нравственность…” (Елена Омельченко);

“Готика против тупого консьюмеризма и авторитарного государства” (Алена gorod-masterov Объездчикова);

“Субкультура и неформальные молодежные сообщества готов (ответы на вопросы Прокуратуры РФ)” (Гущин В.А., Черепенчук И.С., Лустберг А.Э.) ;

«Можно ли на такую тонкую категорию, как нравственность, повлиять инструментами законодательства?» ( Дмитрий gromovdv Громов);

“Российское общество становится всё более “нормальным“ (Михаил mnemtsev Немцев);

“Неформалы и власть: пять вопросов на злобу дня” (Елены bat-is-mad Большакова).

Если готовить развить эти темы, вступить в полемику с кем-либо из высказавшихся – присылайте свой текст или развернутый комментарий вложенным файлом на dvizh.org@gmail.com.

в категории: Медиа-сюжет



нет комментариев »