Движение

сайт про общественные движения

  1. В настоящий момент стало важным и даже необходимым, чтобы некоторые независимые исследователи присоединились к социальному движению.
    Пьер Бурдье

Медиа-сюжет



28/2 2009

Михаил Немцев

социальный антрополог, преподаватель философии, литератор

Город больше, чем кажется


метки:


Виктору К., барабанщику группы «Галлюциноген»,
который сам себе субкультура

1.

Представьте себе молодого человека 12-14 лет. Он постепенно выходит и из-под постоянного родительского надзора, и за пределы своей школьной компании. Город (особенно его центр) открывается перед ним как загадочное пространство возможностей, опасностей и искушений. Загадочные места, где можно почувствовать себя пронзительно одиноким или, наоборот, стать частью большого и непобедимого целого; компании необычных людей, которые знают то, о чём никто вокруг (в непосредственном окружении) и подумать не мог бы; развлечения, от которых вдруг возникает ощущение другой реальности (иногда эти развлечения немыслимо дороги, иногда цена их измеряется совершенно не в деньгах). В городе могут случиться встречи с такими людьми, о существовании которых невозможно было бы и мечтать! Нужно лишь знать, куда прийти и как себя там вести.

Постепенно пространство города, где живёт этот подросток, обретает причудливую структуру: на физическое и социальное пространство домов, улиц, кварталов, маршрутов автобусов «накладывается» тонкое пространство встреч, маршрутов, желательных или нежелательных для посещения мест, симпатий, ощущений. Это новое пространство создаётся топографией сообществ: от дружеских компаний до «клубов по интересам», тусовок, сходок, «стрелок» и «плешек», неформальных, т.е. возникших без указания «сверху», политических объединений, художественных мастерских, спортивных клубов и т.д.

Такой опыт освоения города не всегда безопасен. Иногда пережитое вызывает серьёзные изменения всего строя личности, личных интересов, симпатий и склонностей. Но в конце концов свой (или чужой) город становится действительно своим городом – местом с множественностью различных возможностей для личности, а не просто «населённым пунктом», предназначенным для размещения трудящихся и потом отдыхающих от труда тел.

Повзрослев в этих путешествиях, молодые жители города уже осознанно ищут сообщество, которое близко их интересам и представлениям о желаемом образе жизни, или иногда сами создают его. В некоторых сообществах возникают и вполне «общественно значимые» культурные продукты: идеи, учения, художественные произведения, музыка. У многих горожан среднего возраста в прошлом – целая биография странствий из сообщества в сообщество – история встреч, отношений, осмыслений опыта. Это история их жизненного и социального творчества.

Вот почему это живое пространство, организующее себя, жизненно важно для того, что у нас иногда называют «гражданским обществом». Активисты неформальных ассоциаций, менеджеры самодеятельных концертов, лидеры маленьких независимых религиозных общин, «тусовщики» (список мог бы быть очень длинным) – и есть та часть городского населения, которая связывает общество, будит непосредственный интерес жителей друг к другу, создаёт новые типы сообществ, новые практики, формулирует позиции граждан. В этом «практико-порождающем» аспекте я не вижу никаких принципиальных отличий между ячейкой политических активистов, домашним философским семинаром, кружком любителей авторской песни и тусовочкой подростков-сатанистов на специально «оборудованной» для этого крыше дома, как бы резко это не звучало.

Именно количественное и качественное разнообразие сообществ и мест создаёт современную, «креативную» среду обитания. Это и есть подлинная «инфраструктура человеческого роста», о которой мы в последнее время стали читать в общественно-политических СМИ. Не количество учреждений и ночных клубов, не наличие ночной жизни, а общественная самоорганизация, даже в её примитивных формах – вот, на мой взгляд, самое важное, что отличает современный город от «посёлка городского типа» или «слободы» индустриальных времён. Недаром появление первых городов в Европе было неразрывно связано с рождением профессиональных объединений – цехов и корпораций, в ряды которых входили первые корпорации интеллектуалов – университеты. Очевидная примитивность общественной жизни во многих российских малых городах, бедность набора неформальных, спонтанных, самодеятельных объединений – одно из объяснений, почему эксперты пишут, что в России городов в полном смысле этого слова почти нет (В. Глазычев, В. Каганский, С. Кордонский).

Неформальные объединения включают в себя не только «молодёжь», но именно применительно к этой группе населения обсуждается чаще всего возникновение, а также специальное формирование таких сообществ. Поэтому на молодёжной теме и сосредоточимся. Тема «неформальные молодёжные объединения» очень сложна хотя бы из-за трудностей выделения самого предмета: о чём речь? Что такое «молодёжь»? И что характеризует именно эти неформальные молодёжные объединения?

Сразу напрашивается на язык уже столь привычное для многих слово «субкультура». Но как раз его следовало бы употреблять с осторожностью. В сознании большинства людей закрепилось представление о «субкультурах» как о группах подростков, собравшихся для проведения свободного времени, часто вызывающе одетых и если чем-то и объединённых, кроме общего стиля в одежде и поведении, так музыкальными пристрастиями и аутсайдерской позицией в обществе. Коротко говоря, субкультура описывается как особый стиль – музыкальных интересов, одежды или группового поведения (В этом случае те, кто говорят/пишут о субкультурах, без оглядки принимают за истину преставления участников этих субкультур о самих себе. Это тоже свидетельствует об упорном нежелании общества «вникать в самое себя». Определение субкультуры как сообщества приверженцев определённого стиля распространилось благодаря известной работе Дика Хебдиджа «Субкультуры: значение стиля» (Hebdige, Dick Subculture: The Meaning of Style. Routledge, 1979), до сих пор не переведённой полностью на русский язык).

При таком подходе само понятие теряет какое-либо аналитическое значение, хотя учёные говорят и о «тюремных субкультурах», и об «армейских субкультурах», и даже о «субкультурах пожилых» как о принципиально схожих социальных явлениях (для меня отметить это сходство принципиально важно: фактически, вся жизнь современного городского человека, как только он попадает в компанию «ребят с нашего двора», может проходить в таких сообществах. Это не просто семейные и профессиональные социальные сети, и не только «дружеские компании». Конечно, не все люди включены в те или иные «субкультуры»). Самыми заметными, «важнейшими из субкультур» становятся пресловутые «готы» и «эмо». Это их обычно представляют нам средства массовой информации как экзотические примеры или как некое периферийное по отношению к основным течениям общественной жизни явление. Зато без всякого общественного внимания живут другие субкультуры, представители которых не столь явно выделяется из толпы – хиппи, сноубордисты, комсомольцы, геи, интеллектуалы – поклонники языческих культов…. Такой взгляд на субкультуры имеет основания: во множестве работ о «субкультурах», появившихся в западной (американской) социологии в революционные 1960-е, это явление анализируют, исходя из таких представлений о «нормальном» общественном порядке, что здоровое общество – это упорядоченное общество. Толпы праздношатающихся молодых людей со странными идеями, противопоставлявших себя большинству, воспринимаются при этом как странный сбой, дисфункция общественной системы (понятие «контркультура», использовавшееся в то время для описания тех же явлений не менее часто, в постсоветском контексте не прижилось. Типичной «контркультурой» являются, например, НБП, продолжающая существовать в виде небольших группок «радикально настроенных» молодых людей, и анархисты. И у тех и у других невнятность политической программы компенсируется ярко выраженным её «эстетизмом»). Тем более они выглядят такими в российских городах, где их относительно мало. И опыт анализа этого явления, накопленный в европейском обществе за последние сорок лет, его эволюция, у нас – достояние лишь немногих специалистов.

А тем временем, на фоне усиленного внимания общественности к так называемому. «духовно-нравственному воспитанию детей», в 2008 году СМИ заговорили о «субкультурах» как источнике потенциальных угроз для молодого человека! А значит – как о потенциальном предмете административного регулирования. Теперь слово «субкультура» вошло в лексикон политиков и ангажированных журналистов, а «регулирование» субкультур становится предметом государственной молодёжной политики. Тон в обсуждении темы начинают задавать чиновники, с одной стороны, и желтая пресса – с другой. Никого не смущает, что людей, профессионально знакомых с этим понятием, очень мало даже среди социологов.

Есть, правда, ещё специалисты «в области молодёжной политики», люди, как правило, уже зрелые. Но они видят городское пространство лишь в той части, где происходят подведомственные им мероприятия и процессы. В контролируемой административными комитетами части города почти нет «тусовок» – но есть «клубы» и «молодёжные объединения» (сплошь организованные сверху!), есть молодёжные инициативы, которые реализуют только «общественно полезные» проекты. А молодежная активность, как мы увидели в начале этой статьи, имеет самые разные, порой неудобные, неуправляемые или неблаговидные формы.
Может быть, так и должно быть? Жизнь богаче административной схемы. В течение почти 20 лет «субкультурное пространство» не становилось областью реализации каких-либо серьезных государственных программ, молодежная политика развивалась, «субкультурной политики», позволю себе такое словосочетание, не существовало. Государство интересовалось «неформалами» только в двух аспектах – политическом и криминальном (сообщества, заподозренные в «экстремисткой деятельности», закономерно попадали и попадают в ведение силовых ведомств).

Поэтому субкультуры возникали, распространялись, исчезали вместе с породившим их поколением (кто теперь помнит «кобэйнистов» конца 1990-х или ФИДОшников более раннего времени?) или сохранялись, переходя в следующие поколения. Сейчас на этот процесс чрезвычайно сильно влияет шоу-бизнес, СМИ и исподволь пронизавший жизнь и отношения между людьми Интернет. Даже странно, что за эти двадцать лет в российских молодёжных субкультурах не родилось ни одного принципиально нового культурного стиля или культурного, общественно-политического, социального движения; но, может быть, не успели (во всяком случае, этот продолжающийся сейчас период ждёт своих исследователей).

Молодежные неформальные сообщества и официальная «молодёжная политика» существуют в разных социальных пространствах, собранных внутри одного города и обычно даже почти не пересекаются между собой. Хотя «обычный молодой человек» может, например, днём участвовать в организованном муниципалитетом стройотряде, и в то же время – играть с друзьями кельтскую музыку или заниматься каким-то редким, «экстремальным» видом спорта. При определённых обстоятельствах, эта «неформальная деятельность» может даже получить некоторую поддержку в виде, например, творческого конкурса или муниципального гранта на проведение фестиваля. Впрочем, всё-таки не любой вид такой активности может получить поддержку. Так, к сообществам, имеющим хоть какую-то политическую «окраску», тем более – левую, отнесутся насторожённо. Мягко говоря.

2.

На наших глазах ситуация меняется. Субкультуры становятся предметом внимания законодателей. В июне 2008 года в российской зоне Интернета активно обсуждают подготовленную для Государственной Думы «Концепцию государственной политики в области духовно-нравственного воспитания детей в Российской Федерации и защиты их нравственности». В «Концепции» упомянуты и «экстремистские и иные социально негативные объединения несовершеннолетних (скинхеды, готы, эмо и ряд др.)». Необходимость предлагаемых запретительных мер по отношению к этим «негативным (?) объединениям» обоснована в тексте традиционалистской, националистической риторикой. Появление этого документа с неясной пока (в феврале 2009 г.) судьбой по времени совпало с т.н. «операцией «Неформал», в ходе которой в различных городах страны милиция задерживала подростков с необычным поведением, а также просила администрации школ составлять списки «неформалов». В Красноярске и в некоторых других городах страны прошли акции протеста против «ограничения неформальской свободы».

Следует ли рассматривать этот процесс как развитие «нормализации» российского общества? Или же появление документов, подобных вышеназванной «Концепции…» – признак того, что в России, наконец, появляется какая-то единая «молодёжная политика», и начинается она с «расчистки места»? Очевидно, что на наших глазах формируется сверху политизированная и потому – жёсткая модель публичного поведения. То, что в эту модель не вписывается, политики склонны отвергать и/или подавлять.

Первыми «под расчистку» попали готы. Эту яркую субкультуру обычно упоминают как синоним субкультур «вообще», для чиновников она – символ чуждости и бесчеловечности, для молодёжи – эстетически интересное и необычное явление. Готы рассказывать о себе любят (см. на сайтах: http://www.nifers.info; http://www.gothsgoths.narod.ru/index2.html). Для организаторов клубных вечеринок и других менеджеров «культуры для молодых», готическая эстетика – постоянный источник креативных решений… В некотором смысле, в существовании готов, кажется, заинтересованы все. Однако сейчас сама мысль о публичной демонстрации соучастия в подобной субкультуре «некрофетишистов», как их назвали эксперты – а значит, участия в некотором виде культурных практик – становится проблематичной.

Вернёмся к началу статьи. Какое место неформальные молодёжные сообщества – те самые «субкультуры» – занимают в проектах городского развития? Пренебрежение лучше подавления, но в современной России и «нулевой вариант», похоже, становится прошлым. С одной стороны, администрация всё более начинает «вникать» в реальные процессы в среде молодой части населения городов (в силу политической необходимости) с другой – стремится регулировать эти процессы, что «проще»всего делать запретительными методами. Проблема состоит в следующем. Позволяя вычеркивать некоторые, даже «странные» субкультуры из числа «дозволенных» молодёжи занятий, не теряет ли городское сообщество то богатое и интересное пространство, в котором рождаются новые общественные отношения, о котором шла речь выше? И как вообще можно учитывать развитие такой инфраструктуры человеческого роста в программах городского, регионального, странового развития? «Молодёжь» – это не только абитуриенты/студенты/выпускники, и не только «молодые семьи» – реципиенты программ социальной помощи, но и готы, ролевики, геймеры и автостопщики… Они не нуждаются в муниципальных властях; но, может быть, муниципальные власти, если они заинтересованы в развитии городской культуры, нуждаются в них? Ведь нам всем нужен не только благоустроенный, но живой, разнообразный и интересный город, а не просто «городское поселение».

Cтатья написана для очередного номера журнала “60 параллель” (2009, № 1(32). , посвященного молодёжной политике.

Персональный блог Михаила Немцеваmnemtsev

Рисунки в тексте – от Ивана Левенко (http://levenko-ivan.livejournal.com).

Тема “моральных паник” по поводу молодежных субкультур, проблема инаковости и социальных конфликтов, связанных с отстаиванием субкультурной идентичности обсуждались обсуждалась на блог-портале www.dvizh.org в публикациях:

«Совковые» методы? Исторический опыт и новый курс государственной молодежной политики ( Глеб umom-ne-poniat Ципурский)

Освещение в СМИ дела “людоедов” как пример опасных инсинуаций” (Владимир gushin-vladimir Гущин)

Про эмо, готов и нравственность…” (Елена Омельченко);

Готика против тупого консьюмеризма и авторитарного государства” (Алена gorod-masterov Объездчикова);

Субкультура и неформальные молодежные сообщества готов (ответы на вопросы Прокуратуры РФ)” (Гущин В.А., Черепенчук И.С., Лустберг А.Э.) ;

«Можно ли на такую тонкую категорию, как нравственность, повлиять инструментами законодательства?» ( Дмитрий gromovdv Громов);

Российское общество становится всё более “нормальным“ (Михаил mnemtsev Немцев);

Неформалы и власть: пять вопросов на злобу дня” (Елены bat-is-mad Большакова).

Если готовить развить эти темы, вступить в полемику с кем-либо из высказавшихся – присылайте свой текст или развернутый комментарий вложенным файлом на dvizh.org@gmail.com.

в категории: Медиа-сюжет



нет комментариев »

Ответить

Последние комментарии:

гайкин виктор: После публикации серии статей о силовиках как системообразующем элементе в России меня спрашивают, а...

гайкин виктор: «Вверх по ведущей вниз лестнице» В России традиционно менты считаются погаными, гебня – кровавой, а...

гайкин виктор: Арсеньевские вести 2008 №24 Коричневые марионетки и кукловоды в законе Гайкин Виктор Алексеевич...

Александр: “Хочешь изменить жизнь к лучшему – не обращайся к государству, обращайся к обществу. Хочешь работать...

gaikinvictor: «Народное вече» № 5, 2011 Российский экспресс и колымский тупик. «Россию нельзя завоевать, её можно...


Последние публикации:
16/12

«15-58». Химкинская история. Фотографии. Документы

16/12

Три ответа про 11 декабря: Ирина Костерина

Ирина Костерина - Событийный ряд
15/12

Три ответа про 11 декабря: Ольга Мирясова

Ольга Мирясова - Событийный ряд
15/12

Три ответа про 11 декабря: Александр Верховский

Александр Верховский - Событийный ряд
14/12

Как говорить про итоги 11 декабря 2010

Виктор Воронков - Аналитика
14/12

Три ответа про 11 декабря 2010: Андрей Кутузов

Андрей Кутузов - Событийный ряд
19/5

Молодежная гендерная школа

22/1

Самая удачная общественная акция

Александр Бикбов - Событийный ряд
21/1

Музей политической истории, о которой молчат



copylefter no_author _niece Александр Бикбов Александр Верховский Александр Григорьев Александр Мнацаканян Александра Назарова Алена Объездчикова Алёна Рогова Анастасия Денисова Анастасия Никитина Анатолий Ульянов Андрей Кутузов Андрей Юров Артем Марченков Борис Кагарлицкий Валерий Листьев Валерий Созаев Вениамин Дмитрошкин Вера Бредова Виктор Воронков Влад Тупикин Владимир Гущин Владимир Малахов Владимир Сливяк Всеволод Бедерсон Галина Кожевникова Глеб Ципурский Даниил Горецкий Дарья Кутузова Дмитрий Громов Дмитрий Десятерик Дмитрий Колбасин Дмитрий Макаров Дмитрий Полетаев Дэвид Денборо Евгений Орегон Елена Большакова Елена Дудукина Елена Омельченко Елена Тонкачева Игорь Аверкиев Игорь Сажин Ирина Аксенова Ирина Костерина Карин Клеман Киев Линор Горалик Михаил Габович Михаил Немцев Николай Баев Николай Олейников Олесь Кириленко Ольга Мирясова Пьер Бурдье Руслан Поршнев Сергей Давидис Сидiр Софья Чуйкина Стас Маркелов Украина Химки Юлия Башинова активизм активистские группы акции альтерглобализм антифашизм арт-активизм вегетарианство гендер гражданская политика гражданские права гражданские сети гражданский активизм гражданский контроль гражданское образование гуманитарный активизм демонстрация доступ к информации зоозащита интеллектуальный активизм исследования и анализ история активизма кампании контркультура космополитизм микрополитика мир без границ молодежные движения национализм ненасилие неформалы неформалы и власть образовательные реформы память права молодежи права человека правозащитное движение произвол милиции против ксенофобии против ксенофобии и дискриминации против тоталитаризма против цензуры профсоюзы публичная политика равноправие и неравенство реформы образования и науки свобода слова свобода собраний свобода творчества солидарность социальная защита социальная критика социальное проектирование социальные движения социальные движения и профессиональные сообщества социальные технологии социальный активизм цифровые права человека экология этика активизма