Михаил Немцев социальный антрополог, преподаватель философии, литератор
Город больше, чем кажется метки: Михаил Немцев неформалы неформалы и власть

Виктору К., барабанщику группы «Галлюциноген»,
который сам себе субкультура

1.

Представьте себе молодого человека 12-14 лет. Он постепенно выходит и из-под постоянного родительского надзора, и за пределы своей школьной компании. Город (особенно его центр) открывается перед ним как загадочное пространство возможностей, опасностей и искушений. Загадочные места, где можно почувствовать себя пронзительно одиноким или, наоборот, стать частью большого и непобедимого целого; компании необычных людей, которые знают то, о чём никто вокруг (в непосредственном окружении) и подумать не мог бы; развлечения, от которых вдруг возникает ощущение другой реальности (иногда эти развлечения немыслимо дороги, иногда цена их измеряется совершенно не в деньгах). В городе могут случиться встречи с такими людьми, о существовании которых невозможно было бы и мечтать! Нужно лишь знать, куда прийти и как себя там вести.

Постепенно пространство города, где живёт этот подросток, обретает причудливую структуру: на физическое и социальное пространство домов, улиц, кварталов, маршрутов автобусов «накладывается» тонкое пространство встреч, маршрутов, желательных или нежелательных для посещения мест, симпатий, ощущений. Это новое пространство создаётся топографией сообществ: от дружеских компаний до «клубов по интересам», тусовок, сходок, «стрелок» и «плешек», неформальных, т.е. возникших без указания «сверху», политических объединений, художественных мастерских, спортивных клубов и т.д.

Такой опыт освоения города не всегда безопасен. Иногда пережитое вызывает серьёзные изменения всего строя личности, личных интересов, симпатий и склонностей. Но в конце концов свой (или чужой) город становится действительно своим городом – местом с множественностью различных возможностей для личности, а не просто «населённым пунктом», предназначенным для размещения трудящихся и потом отдыхающих от труда тел.

Повзрослев в этих путешествиях, молодые жители города уже осознанно ищут сообщество, которое близко их интересам и представлениям о желаемом образе жизни, или иногда сами создают его. В некоторых сообществах возникают и вполне «общественно значимые» культурные продукты: идеи, учения, художественные произведения, музыка. У многих горожан среднего возраста в прошлом – целая биография странствий из сообщества в сообщество – история встреч, отношений, осмыслений опыта. Это история их жизненного и социального творчества.

Вот почему это живое пространство, организующее себя, жизненно важно для того, что у нас иногда называют «гражданским обществом». Активисты неформальных ассоциаций, менеджеры самодеятельных концертов, лидеры маленьких независимых религиозных общин, «тусовщики» (список мог бы быть очень длинным) – и есть та часть городского населения, которая связывает общество, будит непосредственный интерес жителей друг к другу, создаёт новые типы сообществ, новые практики, формулирует позиции граждан. В этом «практико-порождающем» аспекте я не вижу никаких принципиальных отличий между ячейкой политических активистов, домашним философским семинаром, кружком любителей авторской песни и тусовочкой подростков-сатанистов на специально «оборудованной» для этого крыше дома, как бы резко это не звучало.

Именно количественное и качественное разнообразие сообществ и мест создаёт современную, «креативную» среду обитания. Это и есть подлинная «инфраструктура человеческого роста», о которой мы в последнее время стали читать в общественно-политических СМИ. Не количество учреждений и ночных клубов, не наличие ночной жизни, а общественная самоорганизация, даже в её примитивных формах – вот, на мой взгляд, самое важное, что отличает современный город от «посёлка городского типа» или «слободы» индустриальных времён. Недаром появление первых городов в Европе было неразрывно связано с рождением профессиональных объединений – цехов и корпораций, в ряды которых входили первые корпорации интеллектуалов – университеты. Очевидная примитивность общественной жизни во многих российских малых городах, бедность набора неформальных, спонтанных, самодеятельных объединений – одно из объяснений, почему эксперты пишут, что в России городов в полном смысле этого слова почти нет (В. Глазычев, В. Каганский, С. Кордонский).

Неформальные объединения включают в себя не только «молодёжь», но именно применительно к этой группе населения обсуждается чаще всего возникновение, а также специальное формирование таких сообществ. Поэтому на молодёжной теме и сосредоточимся. Тема «неформальные молодёжные объединения» очень сложна хотя бы из-за трудностей выделения самого предмета: о чём речь? Что такое «молодёжь»? И что характеризует именно эти неформальные молодёжные объединения?

Сразу напрашивается на язык уже столь привычное для многих слово «субкультура». Но как раз его следовало бы употреблять с осторожностью. В сознании большинства людей закрепилось представление о «субкультурах» как о группах подростков, собравшихся для проведения свободного времени, часто вызывающе одетых и если чем-то и объединённых, кроме общего стиля в одежде и поведении, так музыкальными пристрастиями и аутсайдерской позицией в обществе. Коротко говоря, субкультура описывается как особый стиль – музыкальных интересов, одежды или группового поведения (В этом случае те, кто говорят/пишут о субкультурах, без оглядки принимают за истину преставления участников этих субкультур о самих себе. Это тоже свидетельствует об упорном нежелании общества «вникать в самое себя». Определение субкультуры как сообщества приверженцев определённого стиля распространилось благодаря известной работе Дика Хебдиджа «Субкультуры: значение стиля» (Hebdige, Dick Subculture: The Meaning of Style. Routledge, 1979), до сих пор не переведённой полностью на русский язык).

При таком подходе само понятие теряет какое-либо аналитическое значение, хотя учёные говорят и о «тюремных субкультурах», и об «армейских субкультурах», и даже о «субкультурах пожилых» как о принципиально схожих социальных явлениях (для меня отметить это сходство принципиально важно: фактически, вся жизнь современного городского человека, как только он попадает в компанию «ребят с нашего двора», может проходить в таких сообществах. Это не просто семейные и профессиональные социальные сети, и не только «дружеские компании». Конечно, не все люди включены в те или иные «субкультуры»). Самыми заметными, «важнейшими из субкультур» становятся пресловутые «готы» и «эмо». Это их обычно представляют нам средства массовой информации как экзотические примеры или как некое периферийное по отношению к основным течениям общественной жизни явление. Зато без всякого общественного внимания живут другие субкультуры, представители которых не столь явно выделяется из толпы – хиппи, сноубордисты, комсомольцы, геи, интеллектуалы – поклонники языческих культов…. Такой взгляд на субкультуры имеет основания: во множестве работ о «субкультурах», появившихся в западной (американской) социологии в революционные 1960-е, это явление анализируют, исходя из таких представлений о «нормальном» общественном порядке, что здоровое общество – это упорядоченное общество. Толпы праздношатающихся молодых людей со странными идеями, противопоставлявших себя большинству, воспринимаются при этом как странный сбой, дисфункция общественной системы (понятие «контркультура», использовавшееся в то время для описания тех же явлений не менее часто, в постсоветском контексте не прижилось. Типичной «контркультурой» являются, например, НБП, продолжающая существовать в виде небольших группок «радикально настроенных» молодых людей, и анархисты. И у тех и у других невнятность политической программы компенсируется ярко выраженным её «эстетизмом»). Тем более они выглядят такими в российских городах, где их относительно мало. И опыт анализа этого явления, накопленный в европейском обществе за последние сорок лет, его эволюция, у нас – достояние лишь немногих специалистов.

А тем временем, на фоне усиленного внимания общественности к так называемому. «духовно-нравственному воспитанию детей», в 2008 году СМИ заговорили о «субкультурах» как источнике потенциальных угроз для молодого человека! А значит – как о потенциальном предмете административного регулирования. Теперь слово «субкультура» вошло в лексикон политиков и ангажированных журналистов, а «регулирование» субкультур становится предметом государственной молодёжной политики. Тон в обсуждении темы начинают задавать чиновники, с одной стороны, и желтая пресса – с другой. Никого не смущает, что людей, профессионально знакомых с этим понятием, очень мало даже среди социологов.

Есть, правда, ещё специалисты «в области молодёжной политики», люди, как правило, уже зрелые. Но они видят городское пространство лишь в той части, где происходят подведомственные им мероприятия и процессы. В контролируемой административными комитетами части города почти нет «тусовок» – но есть «клубы» и «молодёжные объединения» (сплошь организованные сверху!), есть молодёжные инициативы, которые реализуют только «общественно полезные» проекты. А молодежная активность, как мы увидели в начале этой статьи, имеет самые разные, порой неудобные, неуправляемые или неблаговидные формы.
Может быть, так и должно быть? Жизнь богаче административной схемы. В течение почти 20 лет «субкультурное пространство» не становилось областью реализации каких-либо серьезных государственных программ, молодежная политика развивалась, «субкультурной политики», позволю себе такое словосочетание, не существовало. Государство интересовалось «неформалами» только в двух аспектах – политическом и криминальном (сообщества, заподозренные в «экстремисткой деятельности», закономерно попадали и попадают в ведение силовых ведомств).

Поэтому субкультуры возникали, распространялись, исчезали вместе с породившим их поколением (кто теперь помнит «кобэйнистов» конца 1990-х или ФИДОшников более раннего времени?) или сохранялись, переходя в следующие поколения. Сейчас на этот процесс чрезвычайно сильно влияет шоу-бизнес, СМИ и исподволь пронизавший жизнь и отношения между людьми Интернет. Даже странно, что за эти двадцать лет в российских молодёжных субкультурах не родилось ни одного принципиально нового культурного стиля или культурного, общественно-политического, социального движения; но, может быть, не успели (во всяком случае, этот продолжающийся сейчас период ждёт своих исследователей).

Молодежные неформальные сообщества и официальная «молодёжная политика» существуют в разных социальных пространствах, собранных внутри одного города и обычно даже почти не пересекаются между собой. Хотя «обычный молодой человек» может, например, днём участвовать в организованном муниципалитетом стройотряде, и в то же время – играть с друзьями кельтскую музыку или заниматься каким-то редким, «экстремальным» видом спорта. При определённых обстоятельствах, эта «неформальная деятельность» может даже получить некоторую поддержку в виде, например, творческого конкурса или муниципального гранта на проведение фестиваля. Впрочем, всё-таки не любой вид такой активности может получить поддержку. Так, к сообществам, имеющим хоть какую-то политическую «окраску», тем более – левую, отнесутся насторожённо. Мягко говоря.

2.

На наших глазах ситуация меняется. Субкультуры становятся предметом внимания законодателей. В июне 2008 года в российской зоне Интернета активно обсуждают подготовленную для Государственной Думы «Концепцию государственной политики в области духовно-нравственного воспитания детей в Российской Федерации и защиты их нравственности». В «Концепции» упомянуты и «экстремистские и иные социально негативные объединения несовершеннолетних (скинхеды, готы, эмо и ряд др.)». Необходимость предлагаемых запретительных мер по отношению к этим «негативным (?) объединениям» обоснована в тексте традиционалистской, националистической риторикой. Появление этого документа с неясной пока (в феврале 2009 г.) судьбой по времени совпало с т.н. «операцией «Неформал», в ходе которой в различных городах страны милиция задерживала подростков с необычным поведением, а также просила администрации школ составлять списки «неформалов». В Красноярске и в некоторых других городах страны прошли акции протеста против «ограничения неформальской свободы».

Следует ли рассматривать этот процесс как развитие «нормализации» российского общества? Или же появление документов, подобных вышеназванной «Концепции…» – признак того, что в России, наконец, появляется какая-то единая «молодёжная политика», и начинается она с «расчистки места»? Очевидно, что на наших глазах формируется сверху политизированная и потому – жёсткая модель публичного поведения. То, что в эту модель не вписывается, политики склонны отвергать и/или подавлять.

Первыми «под расчистку» попали готы. Эту яркую субкультуру обычно упоминают как синоним субкультур «вообще», для чиновников она – символ чуждости и бесчеловечности, для молодёжи – эстетически интересное и необычное явление. Готы рассказывать о себе любят (см. на сайтах: http://www.nifers.info; http://www.gothsgoths.narod.ru/index2.html). Для организаторов клубных вечеринок и других менеджеров «культуры для молодых», готическая эстетика – постоянный источник креативных решений… В некотором смысле, в существовании готов, кажется, заинтересованы все. Однако сейчас сама мысль о публичной демонстрации соучастия в подобной субкультуре «некрофетишистов», как их назвали эксперты – а значит, участия в некотором виде культурных практик – становится проблематичной.

Вернёмся к началу статьи. Какое место неформальные молодёжные сообщества – те самые «субкультуры» – занимают в проектах городского развития? Пренебрежение лучше подавления, но в современной России и «нулевой вариант», похоже, становится прошлым. С одной стороны, администрация всё более начинает «вникать» в реальные процессы в среде молодой части населения городов (в силу политической необходимости) с другой – стремится регулировать эти процессы, что «проще»всего делать запретительными методами. Проблема состоит в следующем. Позволяя вычеркивать некоторые, даже «странные» субкультуры из числа «дозволенных» молодёжи занятий, не теряет ли городское сообщество то богатое и интересное пространство, в котором рождаются новые общественные отношения, о котором шла речь выше? И как вообще можно учитывать развитие такой инфраструктуры человеческого роста в программах городского, регионального, странового развития? «Молодёжь» – это не только абитуриенты/студенты/выпускники, и не только «молодые семьи» – реципиенты программ социальной помощи, но и готы, ролевики, геймеры и автостопщики… Они не нуждаются в муниципальных властях; но, может быть, муниципальные власти, если они заинтересованы в развитии городской культуры, нуждаются в них? Ведь нам всем нужен не только благоустроенный, но живой, разнообразный и интересный город, а не просто «городское поселение».

Cтатья написана для очередного номера журнала “60 параллель” (2009, № 1(32). , посвященного молодёжной политике.

Персональный блог Михаила Немцева – mnemtsev

Рисунки в тексте – от Ивана Левенко (http://levenko-ivan.livejournal.com).

Тема “моральных паник” по поводу молодежных субкультур, проблема инаковости и социальных конфликтов, связанных с отстаиванием субкультурной идентичности обсуждались обсуждалась на блог-портале www.dvizh.org в публикациях:

«Совковые» методы? Исторический опыт и новый курс государственной молодежной политики ( Глеб umom-ne-poniat Ципурский)

“Освещение в СМИ дела “людоедов” как пример опасных инсинуаций” (Владимир gushin-vladimir Гущин)

“Про эмо, готов и нравственность…” (Елена Омельченко);

“Готика против тупого консьюмеризма и авторитарного государства” (Алена gorod-masterov Объездчикова);

“Субкультура и неформальные молодежные сообщества готов (ответы на вопросы Прокуратуры РФ)” (Гущин В.А., Черепенчук И.С., Лустберг А.Э.) ;

«Можно ли на такую тонкую категорию, как нравственность, повлиять инструментами законодательства?» ( Дмитрий gromovdv Громов);

“Российское общество становится всё более “нормальным“ (Михаил mnemtsev Немцев);

“Неформалы и власть: пять вопросов на злобу дня” (Елены bat-is-mad Большакова).

Если готовить развить эти темы, вступить в полемику с кем-либо из высказавшихся – присылайте свой текст или развернутый комментарий вложенным файлом на dvizh.org@gmail.com.

в категории: Медиа-сюжет



нет комментариев »