Движение

сайт про общественные движения

  1. Свобода - это возможность сказать, что дважды два - четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует.
    Джордж Оруэлл

Аналитика



7/3 2009

Дэвид Денборо

нарративный психолог, писатель, композитор, основатель общественной организации "Preventing Prisoner Rape Project" (Сидней, Австралия).

Нарративная практика и социальные движения


метки:


Блог-портал “Движение” продолжает серию публикаций по теме “Социальные движения и профессиональные сообщества”. Тезисы, ранее высказанные Дарьей llynden Кутузовой в статье “Психологи, психотерапевты и социальный активизм: перспективы союза“, во многом развивают размышления Дэвида Денборо – австралийского психолога, писателя, композитора, основателя общественной организации “Нет – сексуальному насилию в тюрьмах” (Preventing Prisoner Rape Project).

Если не начинается с личного, не начинается вовсе.
Если на личном и заканчивается, заканчивается все
” – Панчо Аргуэльес (2007)

Мы – психологи, психотерапевты, социальные работники и те, кто работает с сообществами – часто слышим истории о человеческом страдании. Наша роль в современной культуре, в каком-то смысле, и состоит в том, чтобы быть “приемниками”, реципиентами, собирателями историй о страдании (Waldergrave, Tamasese, Tuhaka & Campbell, 2003). Очень часто это страдание связано с социальной несправедливостью: с насилием, жестоким обращением, расизмом, бедностью, сексизмом, гетеросексуальным доминированием.

Играть в культуре роль собирателей этих историй – это огромная, даже устрашающая ответственность; в частности, мы отвечаем за то, чтобы приносить утешение и каким-то образом помогать человеку перенести страдание. Но я надеюсь, что мы с вами не остановимся на этом. И вот вопрос:  как нам следует слушать истории о страдании и откликаться на них таким образом, чтобы не только исцелять и утешать отдельного человека, но и поддерживать локальные социальные акции, направленные на восстановление справедливости, прекращение насилия и жестокого обращения в наших с вами (весьма разнообразных) культурных контекстах? Как мы можем создать пространство признания для того, чтобы боль, скорбь и отчаяние тех историй, которые мы слышим, могли бы трансформироваться в коллективные действия? Я не имею здесь в виду ничего грандиозного, я имею в виду локальную, осмысленную, вызывающую отклик, поддерживаемую за счет местных ресурсов в течение длительного времени социальную акцию – или какой-то вклад в реформу общества.

Словосочетания “социальная акция”, “социальная активность” часто понимаются зауженно и связываются с определенными формами публичного политического протеста. Но такое понимание ограничивает наше восприятие. Женское движение, движение феминисток, было и остается одной из определяющих сфер в рамках социальной активности на протяжении моей жизни. Публичный политический протест – это одно из направлений деятельности этого живого и энергичного социального движения, но многие другие направления его деятельности и социально-философской мысли существенно повлияли на жизнь отдельных людей, семей, сообществ, а также на функционирование организаций (Freedman, 2002). Белл Хукс (bell hooks, 2000) заявляет, что “феминистское движение” имеет смысл считать глаголом действия, а не существительным. Следуя за ней, я хочу понять, каким образом наша работа может способствовать укреплению “социальных движений”.

Майкл Уайт (White, 1988/89) ввел в обиход нарративной терапии выражение “проблема не в человеке, проблема в проблеме”. Подобная философия экстернализации служит противоядием против практик патологизации. Коллективная нарративная практика основывается на принципе экстернализации и продвигает его на один шаг дальше. Становится возможным экстернализовать проблемы, с которыми сталкиваются люди, а также создать возможность для совместного, коллективного действия. Таким образом, мы можем сказать, что “проблема не в индивидууме, проблема в проблеме, и… решение тоже выходит за пределы индивидуального уровня”. Мне бы очень хотелось, чтобы всякий раз, когда проблема оказывается экстернализованной (то есть возвращенной обратно в социально-культурный контекст), мы бы не фокусировались исключительно на помощи данному конкретному человеку, но, в дополнение к этому, создавали бы возможности для коллективного действия, вклада в формирование и укрепление “социальных движений”.

В рамках нарративной терапии и работы с сообществами можно найти множество примеров того, как создаются подобные возможности – лиги, архивы историй выживания, “живые терапевтические реликвии” (об этом подробнее в одиннадцатой главе). В данной книге я описал еще несколько возможных вариантов того, каким образом травматический опыт может быть преображен в содействие коллективному действию. Я надеюсь, что если мы с вами разработаем новый тезаурус для этих целей, мы сможем замечать гораздо больше таких возможностей – и проводить их в жизнь.

Социальные движения

Три социальных движения оказали и продолжают оказывать огромное влияние на мою жизнь: движение за ядерное разоружение (за мир), феминистское движение и квир-движение (за права лесбиянок, геев, трансгендеров, бисексуалов и иных “нетрадиционно самоопределяющихся” людей). Здесь не место и не время описывать мои взаимоотношения с этими движениями (если интересно, см. Denborough, 1998). Достаточно сказать, что стоит мне начать размышлять о том, какое воздействие они оказали на мою жизнь, бывает очень трудно остановиться! Я убежден, что они сделали меня тем, кем я стал – не в меньшей степени, чем семейные, биологические, культурные факторы. Я подозреваю, что это верно и для многих других, но точно мне это неизвестно, потому что разговоры об этом исключительно редки.

Влияние социальных движений на идентичность людей зачастую игнорируется. Но когда я начинаю думать о роли социальных движений в моей жизни, я вспоминаю и другие движения: экологическое, движение за права аборигенов, и пр. – все то, что продолжает менять наше понимание взаимоотношений с землей, со страной, с культурой и историей.

Как мне подсказывает опыт, в рамках социальных движений люди отстаивают не только свои собственные права, они заступаются за других людей, за прошлые и будущие поколения – за всех, с кем они сами идентифицируются, пусть никогда и не встречались лично. Исходя из этого, один из возможных способов задать в нашей работе контекст для формирования и развития более широкого социального движения – это дать возможность тем, с кем мы работаем, как-то помочь тем людям, с кем они идентифицируются, что-то сделать для них, внести какой-то вклад в их жизнь.

Пожалуйста, обратите внимание, что я не имею в виду, что мы удерживаем в голове какой-то грандиозный план, когда начинаем работу с людьми, пережившими насилие, травму, тяжелую жизненную ситуацию. На самом деле, я пытаюсь предложить нам с вами нечто противоположное: когда мы начинаем замечать и насыщенно (ярко, подробно и разносторонне) описывать разнообразные умения и знания этих людей, помогающие им справиться с последствиями насилия и травмы, мы можем найти способы и создать контекст для того, чтобы эти локальные знания и умения способствовали социальным движениям – так, чтобы это вызывало отклик у тех, с кем мы работаем. В фокусе – локальность, децентрализованность, разнообразие.

Люди, в наибольшей степени подвергающиеся маргинализации, часто отлично понимают, что решение их проблем не будет найдено моментально… возможно, они не доживут до этого светлого часа. И тем не менее, жизнь их становится гораздо более осмысленной, когда они пытаются что-то сделать ради будущих поколений. Исходя из этого, одним из аспектов нашей работы может быть создание контекстов, в которых местные инициативы, знания и умения одной группы людей, живущих в тяжелой ситуации, могут оказаться полезными и вдохновляющими для других групп в подобных ситуациях. Когда эти сообщества начинают осознавать, что даже если им самим плохо, они все же могут помочь другим и получить поддержку от тех, кто не понаслышке знает, каково им приходится, – этот момент может стать стартовой точкой не только исцеления, но и социального движения.

Я очень надеюсь, что коллективная нарративная практика (в разных видах и формах) сможет способствовать развитию и поддержанию местных социальных движений:

- если мы сфокусируемся на том, чтобы отыскивать и насыщенно описывать те способы, которые люди применяют, чтобы справиться с тяжелыми ситуациями и социальной несправедливостью;

– если мы найдем способы собирать и делать доступными истории о знаниях, умениях и ценностях групп и сообществ, чтобы люди чувствовали соприкосновение жизней, общность и сопричастность;
если мы найдем способы проводить ритуалы и церемонии признания самоопределения групп, чтобы укреплялась их самоидентификация как сообществ;

- и если мы найдем способы сделать так, чтобы знания и умения одних людей, преодолевающих тяжелые ситуации, оказались полезными для других людей, оказавшихся в сходных обстоятельствах, – вот тогда это может способствовать возникновению и развитию местных социальных движений. И если одновременно с этим мы сможем как-то создавать и преобразовывать местную повседневную культуру, основываясь на богатом, разнообразном сыром материале способов выживания и преодоления трудностей, тогда это сможет быть мощной и длительной поддержкой локальных инициатив. Как всегда говорят в Народной Школе Хайландер: “Какое же социальное движение без песен?!” (Johnson-Reagon, 2007).

Помогает ли наша работа созданию социального движения?

Если мы хотим гарантировать, что наши усилия по крайней мере не мешают местным социальным акциям, тогда нам нужно разработать систему для осмысления последствий нашей работы.

Существует сильная критическая традиция, связанная с тем, каким образом психотерапевтический дискурс низводит социальные и политические проблемы до “личностного” и “индивидуального” уровня (Kitzinger and Perkins, 1999; Prilleltensky, 1994). Я убежден, что эту критику необходимо принимать всерьез и каким-то образом откликаться на нее. Уходить на этом месте “в глухую защиту”, мне кажется, бессмысленно. Вместо этого мы можем внимательно рассмотреть эту критику и разработать способы постоянно оценивать, способствует ли наша работа созданию условий, в которых местные социальные движения и акции становятся более реальными, или же нет.

Ниже я приведу список пунктов, с которыми я сам сверяюсь в работе.

- Занимают ли люди в результате нашей с ними совместной работы более активную жизненную позицию, чувствуют ли они, что способны повлиять на что-то в своей жизни? Лучше ли они осознают имеющиеся у них умения, знания, способности, которые они могли бы использовать, чтобы справиться с той тяжелой ситуацией, в которой они (и не только они) оказались? Появился ли у этих людей опыт применения данных знаний и умений на практике, увидели ли они результат?

- Способствует ли наша работа установлению контакта и созданию контекста взаимной поддержки между разными людьми, оказавшимися в сходных ситуациях, между людьми, которые могли бы поделиться друг с другом опытом, надеждами, знаниями, умениями?

- Получили ли люди в результате нашей работы возможность как-то помочь другим?

- Сумели ли мы вместе с людьми, с которыми мы работаем, обозначить и обсудить те более широкие социальные, исторические, культурные факторы, которые усугубляют проблему? Видим ли мы (все, вовлеченные в это обсуждение) возможность как-то изменить существующее положение вещей (хотя бы “на своем квадратном сантиметре”)? Стали ли мы более готовы что-то предпринять?

- Услышали ли люди, с которыми мы работаем, реальные истории о том, как местные инициативы, знания и умения могут что-то изменить? Другими словами, стало ли в их жизни больше надежды (в противоположность фатализму)?

- Появилась ли у людей, с которыми мы работаем, возможность активно включиться в коллективное создание и трансформацию местной повседневной культуры (посредством музыки, изобразительного искусства, драмы, литературы и пр.) так, чтобы в основе этой деятельности был опыт преодоления тяжелых жизненных ситуаций, несправедливости, с которыми сталкиваются они сами и другие люди?

- Появились ли возможности для позитивного признания и подтверждения важности этих культурных форм?

- В какой степени наша работа – действительно коллективная, основывающаяся на партнерстве и сотрудничестве с коллегами?

- Позаботились ли мы о том, чтобы дискурсы и метафоры “исцеления” не закрывали бы возможности для местного социального движения?

- Достаточно ли внимательно мы осмысляем собственную работу? Не воспроизводим ли мы, сами того не желая, существующее положение вещей, социальные нормы, касающиеся гендера, социально-экономического класса, расы, сексуальной идентичности и пр.?

- В какой степени наша работа вовлекает людей в переосмысление личной и социальной истории, в какой степени она ведет к реорганизации современного общества?

Будучи представителями “помогающих профессий”, мы не придумываем заранее, каким должно быть содержание и форма социального движения. Мы также не являемся носителями “единственно правильного способа” понимания того, каким образом более широкие социальные факторы влияют на жизнь тех людей, с кем мы работаем. Если бы мы так считали, наша работа порождала бы огромное количество новых проблем. Мы не планируем революцию и не фантазируем об Утопии. Если бы я пытался навязать людям, с которыми мы работаем, свое представление о том, как должен быть устроен мир, это бы крайне ограничило возможности для творческого партнерства.

Мне кажется важным поразмыслить о том, каким образом наша работа может либо способствовать, либо препятствовать социальным движениям. Если наша роль в культуре – быть теми, кто слушает истории о страдании и несправедливости, что мы можем сделать, чтобы наша работа способствовала не только исцелению, но и восстановлению справедливости?

Материалы для подготовки публикации любезно предоставлены издательством Dulwich Centre Publications (о Далвич центр по-русски – http://www.narrative.ru/Partners/Dulwich.htm).


фото от Натальи ru-narrative Савельевой
Сердечное спасибо за перевод фрагмента книги Дэвида Денборо “Коллективная нарративная практика” (D.Denborough, 2008, “Collective Narrative Practice”) Дарье llynden Кутузовой – на фото с Дэвидом)

См. также Интервью с Дэвидом Денборо о проекте “Нет – сексуальному насилию в тюрьмах”

в категории: Аналитика



нет комментариев »

Ответить

Последние комментарии:

гайкин виктор: После публикации серии статей о силовиках как системообразующем элементе в России меня спрашивают, а...

гайкин виктор: «Вверх по ведущей вниз лестнице» В России традиционно менты считаются погаными, гебня – кровавой, а...

гайкин виктор: Арсеньевские вести 2008 №24 Коричневые марионетки и кукловоды в законе Гайкин Виктор Алексеевич...

Александр: “Хочешь изменить жизнь к лучшему – не обращайся к государству, обращайся к обществу. Хочешь работать...

gaikinvictor: «Народное вече» № 5, 2011 Российский экспресс и колымский тупик. «Россию нельзя завоевать, её можно...


Последние публикации:
16/12

«15-58». Химкинская история. Фотографии. Документы

16/12

Три ответа про 11 декабря: Ирина Костерина

Ирина Костерина - Событийный ряд
15/12

Три ответа про 11 декабря: Ольга Мирясова

Ольга Мирясова - Событийный ряд
15/12

Три ответа про 11 декабря: Александр Верховский

Александр Верховский - Событийный ряд
14/12

Как говорить про итоги 11 декабря 2010

Виктор Воронков - Аналитика
14/12

Три ответа про 11 декабря 2010: Андрей Кутузов

Андрей Кутузов - Событийный ряд
19/5

Молодежная гендерная школа

22/1

Самая удачная общественная акция

Александр Бикбов - Событийный ряд
21/1

Музей политической истории, о которой молчат



copylefter no_author _niece Александр Бикбов Александр Верховский Александр Григорьев Александр Мнацаканян Александра Назарова Алена Объездчикова Алёна Рогова Анастасия Денисова Анастасия Никитина Анатолий Ульянов Андрей Кутузов Андрей Юров Артем Марченков Борис Кагарлицкий Валерий Листьев Валерий Созаев Вениамин Дмитрошкин Вера Бредова Виктор Воронков Влад Тупикин Владимир Гущин Владимир Малахов Владимир Сливяк Всеволод Бедерсон Галина Кожевникова Глеб Ципурский Даниил Горецкий Дарья Кутузова Дмитрий Громов Дмитрий Десятерик Дмитрий Колбасин Дмитрий Макаров Дмитрий Полетаев Дэвид Денборо Евгений Орегон Елена Большакова Елена Дудукина Елена Омельченко Елена Тонкачева Игорь Аверкиев Игорь Сажин Ирина Аксенова Ирина Костерина Карин Клеман Киев Линор Горалик Михаил Габович Михаил Немцев Николай Баев Николай Олейников Олесь Кириленко Ольга Мирясова Пьер Бурдье Руслан Поршнев Сергей Давидис Сидiр Софья Чуйкина Стас Маркелов Украина Химки Юлия Башинова активизм активистские группы акции альтерглобализм антифашизм арт-активизм вегетарианство гендер гражданская политика гражданские права гражданские сети гражданский активизм гражданский контроль гражданское образование гуманитарный активизм демонстрация доступ к информации зоозащита интеллектуальный активизм исследования и анализ история активизма кампании контркультура космополитизм микрополитика мир без границ молодежные движения национализм ненасилие неформалы неформалы и власть образовательные реформы память права молодежи права человека правозащитное движение произвол милиции против ксенофобии против ксенофобии и дискриминации против тоталитаризма против цензуры профсоюзы публичная политика равноправие и неравенство реформы образования и науки свобода слова свобода собраний свобода творчества солидарность социальная защита социальная критика социальное проектирование социальные движения социальные движения и профессиональные сообщества социальные технологии социальный активизм цифровые права человека экология этика активизма