Как рождаются неформальные социальные конвенции? Не те, что держатся силой закона и юридических санкций, не те, что в виде указов спускаются сверху, сопровождаясь давлением и принуждением, а те, что возникают из бульона повседневных споров, публичных дискуссий, ток-шоу на ТВ, перепалок в печати, тредов в сообществах и персональных блогах. Правила приличия, представления о порядочности, моральные табу, каноны красоты, рамки для отделения искусства от не-искусства, политики (politics) от гражданской политики (policy) и гуманитарного активизма (арт-активизм), массовой культуры от маргинальной (контр- и субкультурной)… Проследить подобные цепочки "от" и "до" практически невозможно. Равно как и определить авторство тех или иных "социальных контактов", которые, оседая, образуют "здравый смысл", равно влияющий как на сильных мира сего, так и на изгоев.

К примеру, было бы любопытно как-нибудь социологически описать феномен фестиваля в Сан-Ремо. Казалось бы, ну какое отношение это эстрадно-развлекательное, коммерческое, донельзя попсовое зрелище может иметь к музыке социального и гражданского действия, к проблематике гражданского общества, социальным изменениям и т.д.? Между тем, из года в год в конкурсе фестиваля есть песня, затрагивающая какую-либо резонансную тему. Он срабатывает как медиавирус, провоцируя общество и СМИ обращать внимание на конфликтные, неоднозначно воспринимаемые доминирующей моралью (пресловутым здравым смыслом), выпадающие из поля социального зрения проблемы. Так было с "Pensa" Fabrizio Moro (песня против мафии и коррупции, вызвавшая многоголосую полемику в прессе), с песней "Ti regalero’ una rosa" Simone Cristicchi (о проблеме "социально-исключенных" – инвалидов, страдающих психическими заболеваниями; песня побуждала общество осмыслить гуманитарный смысл знаменитой реформы Франко Базалья), Frankie HI-NRG MC смешил и шугал народ иронической "Rivoluzione" (критика правящей элиты и политического класса за имитацию реформ, клиентелизм, подмену реальности ее медийными симулякрами)…

Можно, конечно, саркастически ухмыльнутся, сказав, что "дозированное бунтарство" – суррогат чего-то настоящего и бескомромиссного, что "песни протеста" ныне заботливо и аккуратно укладываются шоубиз-маркетологами в ниши просчитанного потребительского спроса и потому – они лишены подлинного критического заряда: не меняя реальных практик и отношений, массируют совесть и чувство справедливости сограждан, которым лень оторвать задницу от дивана, ради того, чтобы выйти на площадь, быть волонтером в проектах НПО, участвовать в профсоюзной забастовке и др. Причины такого сарказма понятны, но, имхо, предаваться им позволительно лишь радикалам – тем, кто требует перемен "здесь и сейчас". В отдельных случаях жесткие требования, акции прямого действия, заведомо утопические лозунги по-своему оправданы и нужны. Однако когда речь идет о неформальных социальных конвенциях… Это очень инертная, неподатливая материя. Иногда требуются годы, чтобы сделать что-либо общепринятой ценностью, нормой, правилом. Относительно недавно расизм и расовая сегрегация стали подсудными (преступления ненависти) и неприличными… Относительно недавно суфражистское движение одержало верх почти во всех странах планеты (женщины получили право голосовать, но – это лишь часть феминистического проекта достижения гендерного равноправия)…

Песней, из-за которой ломали копья в Сан-Ремо-2009, была "Luca era gay" ("Лука был геем") миланского cantautore Povia. Скандал начался еще до начала фестиваля: итальянские антиклерикалы и ЛГБТ-ассоциации протестовали против включения речитатива об обращении Луки в конкурсную программу, считая его скрыто гомофобским и потрафляющим невежественным стереотипам о гомосексуальности (как пример – реплики обласканного в СССР католика Аль Бано). Повиа, как мог, открещивался от этих обвинений, говоря, что стихи написаны по мотивам реальной истории и потому он не изменит в них ни строчки. Шум, как водится, подогрел общественный интерес и внимание. Паоло Бонолис (директор программы этого года), чтобы избежать публичного бойкота, пригласил в зал лидеров самых крупных ЛГБТ-организаций (Arcigay и др.) и дал им слово в прямом эфире. Повиа закончил выступление, подняв плакат "Ни у кого нет монополии на истину".

Вообщем, получилась эдакая буря в стакане воды: с одной стороны, для в целом католической страны тема гомосексуальности, признания гомосексуальных браков и проч. – под негласным запретом (довольно условным: никому в голову, как и в консервативном Израиле, не приходит запрещать красочные и многотысячные гей-парады, преступления на почве гомофобии получают резкую публичную оценку со стороны чиновников, политиков, муниципалов и прочих публичных лиц), с другой стороны – наиболее радикальные ЛГБТ-активисты, обвиняя всех и вся, повели себя не слишком умно и тактично (переживания собственной стигматизированности не дают дискриминируемым права на "ответную" интолерантность). Размен мнениями в сети и телестудиях вряд ли у кого-то изменил отношение к проблемам равноправия и не упразднил факты "бытовой" дискриминации ЛГБТ, однако то, что состоялась едва ли не национальная дискуссия о принципах сосуществования людей с разными идентичностями, об инаковости, как социальной ценности, защищенной законом и общественным мнением… Это, наверное, в плюс.

Собственно говоря, острая критическая реакция ЛГБТ-сообщества была связана со словами "nessuna malattia nessuna guarigione", трактующей гомосексуальность как излечимую болезнь самосознания. Наиболее дотошные активисты докопались до вероятного прототипа истории – некоего Луки ди Толве из провинции Potenza, который продвигал в интернете семинары группы Lot, на которых страдающим от гомосексуальной идентичности предлагалось пройти курс "функционального излечения и восстановления мужественности посредством молитвы и преклонения Святому Духу". Драматургия текста "Luca era Gay" допускает такое истолкование, поскольку рассказывает о парне, вспоминающем о происхождении своих гомосексуальных установок: о семье со слишком заботливой матерью и безвольным отцом, о разводе родителей, о том, как мать беспрестанно проклинала отца и уговаривала сына никогда не жениться, о неудачном опыте первых встреч с ревнивой и стервозной девушкой… Потом – чувство вины и "поиск любви среди мужчин в возрасте отца, чтобы не предавать свою мать" (cercavo negli uomini chi era mio padre andavo con gli uomini per non tradire mia madre!?)…

Финальную точку ставит самоанализ и случайная встреча с "понимающей девушкой":
Дорогой папа, я простил тебя, хотя ты так никогда и не вернулся.
Мама, я часто думаю о тебе и желаю самого лучшего. Иногда ловлю себя на твоих мыслях, но
я стал отцом и я влюблен в единственную женщину, которую когда-либо любил.

Интересно было бы узнать, что Вы думаете: когда в России, Украине, Беларуси, Казахстана и в других постсоветских странах общественное мнение качнется в сторону признания прав ЛГБТ? Позиции властей, отказывающихся регистрировать ЛГБТ-организации, запрещающих проведение гей-парадов и проч., к сожалению, вопросов не вызывает. Но – если коллективный "здравый смысл" научится отторгать агрессивность и ксенофобию "лужковы" рано или поздно вылетят из кожаных кресел.

Povia – Luca era Gay (ит.текст – здесь).

Римский гей-парад – фото santagloria

Руслан Поршнев – О проекте ru_antidogma, гей-прайде и стратегиях ЛГБТ-движения.

Николай nikolai-baev Баев – Мы не хотим сидеть в рамках гомосексуального гетто.

Валерий Созаев – ЛГБТ-сообщества в России не существует. Почти.

.

Музыкальное видео в поддержку ЛГБТ-движения, против гомофобии и дискриминации:

Chumbawamba – Homophobia.
Bronski Beat – Smalltown Boy.
Screeching Weasel – I Wanna be a Homosexual.
Diana Ross – I’m Coming Out.
Terrence – Two Fathers.
"Take Action against Hate Crimes".
Malediva – Die Welt bleibt nun stehn.
Cher – Half Breed.
"Masculine Women, Feminine Men".
Cyndi Lauper – True Colors.
Slim – Arrivederci Roma.
"Activism is more than a word".
Articolo 31 – La mia ragazza mena.
Roy Zimmerman – Defenders of Marriage.
Oded Gross – All Because.
"Westbam – United States Of Love – Loveparade 2006 Anthem".
Pippo Pollina – Amica mia.
Eto – Bicurious.
Sara Em – Include Me.

Ответить