Движение

Страна подсела на патриотизм, как на наркотическую иглу. Любой политик перед тем, как соврать клянётся в своём патриотизме. Любой лизоблюд, перед тем как выбить деньги у власти, рассказывает о своей любви к державе. Любой вор, облизываясь от краденого, объясняет, как он любит Родину и сколько готов ещё украсть ради этой любви.
Сегодня в России невозможно занимать начальствующую должность, если ты, расшаркиваясь, не объяснился в своём патриотизме. Невозможно становится политиком, не важно провластным или оппозиционным, пока не вылизал зад двуглавому орлу и не поклялся в любви к прочим имперским символам.
Патриотизм стал критерием приемлемости граждан для государства. Если ты не патриот, то ты пария и карательный аппарат власти тебя скоро задушит.

Нам с другими молодыми правозащитниками кажется, что наше основное отличие от людей поколения диссидентов в точке опоры. Для них — такой точкой опоры были западные демократии, международное сообщество и прогрессивная общественность в широком смысле.
Мы же выросли с чеченской, балканской войной на экранах телевизоров и многие начинали гражданскую деятельность после 11 сентября, развязывания войны в Ираке, отстраивания «Крепости Европы».

Нужно подорвать некоторые противопоставления, существующие в наших умах, и начать надо с ученого, заключающего себя в башню из слоновой кости. Движение может стать эффективным, только если оно включит в себя три составляющих: профсоюзы, социальное движение и исследователей – конечно, при условии их интеграции, а не только формального объединения.

Хочешь изменить жизнь к лучшему – не обращайся к государству, обращайся к обществу. Чем меньше государства и партий в “общественно-значимых инициативах”, тем меньше фиктивной, пустой и отвлекающей население, активности.