Мы оцениваем это как позитивный момент; единственное, что нас беспокоит, это то, что на данный момент в списки политзаключенных включены только участники демонстрации 19 декабря, а также члены Молодого фронта, задержанные накануне.

В то же время, в заключении находятся также активисты, осужденные по так называемому “делу белорусских анархистов”, арестованные еще во время предвыборной кампании нынешнего президента.

Многочисленные нарушения законодательства и ведения следствия отмечают многие правозащитные организации (в частности, “Весна”), обвиняемые не признали себя виновными, и, тем не менее, были осуждены на длительные сроки лишения свободы.

Безусловно, действия, за которые взяли на себя ответственность анархисты, связаны с нарушением закона, зачастую они связаны с насильственными действиями против государственной или частной собственности. Именно этот факт сдерживает многих правозащитников от включения анархистов в общие списки политзаключенных. В связи в этим, мы хотели бы отметить, что большинство осужденных после массовых волнений, в силу объективных причин совершили насильственные действия в отношении Дома Правительства или переодетых “сотрудников”, спровоцировавших драку в случае с Дашкевичем и Лобаном. То, что до этого Дедок, Францкевич и Олиневич были неизвестны широкой общественности как общественные активисты, не должно влиять на уровень их поддержки. Поэтому мы считаем подобное разграничение на “настоящих” политзаключенных и всех остальных неправильным. Более того, тот факт, что и Дедка, и Францкевича склоняли к подписанию прошения о помиловании, свидетельствует о том, что сами власти признают их политическими.

Мы также озабочены тем, что внимание общественности также обходит стороной молодых людей, совершивших нападение на КГБ в Бобруйске. Евгений Васькович, Артем Прокопенко и Павел Сыромолотов получили по 7 лет лишения свободы за этот отчаянный поступок. Очевидно, что это нарушение закона и ребята признались в содеянном, но стоит прежде всего задуматься, что вынуждает молодых людей использовать подобные методы борьбы и протеста. В условиях, когда пресекается всякое инакомыслие, когда все попытки мирных протестов жестко подавляются, когда распространение свободной информации становится практически невозможным, немудрено, что думающие люди больше не видят смысла в мирных акциях и ненасильственном сопротивлении. Мы не осуждаем и не оправдываем подобные действия, нас беспокоит то, что власти непропорционально строго реагируют на подобные нарушения. За обугленные ступеньки здания КГБ общим ущербом в 250 000 белорусских рублей человек получает 7 лет лишения свободы, тогда как за убийства, изнасилования и разбойные нападения дают зачастую более мягкое наказание.

Мы, нижеподписавшиеся, призываем признать Николая Дедка, Александра Францкевича и Игоря Олиневича политическими заключенными и требуем их освобождения и полной реабилитации наряду с другими осужденными по политическим мотивам. Мы также настаиваем на пересмотре “дела о нападении на бобруйское КГБ” и вынесенного приговора, по которому сейчас отбывают наказание Евгений Васькович, Артем Прокопенко и Павел Сыромолотов.

ПОДПИСАТЬ ПЕТИЦИЮ

На днях стало известно, что разрушительное для Химкинского леса строительство автотрассы Москва-Петербург будет возобновлено. К такому итогу чиновники самых разных рангов подковерно и публично начали подталкивать сразу же после решения о приостановке строительства и повторной экспертизе проекта и его альтернатив. В свою очередь, разрушение леса было приостановлено после впечатляющей акции протеста, проведенной антифашистами 28 июля 2010 года у администрации г.Химки, и активной гражданской кампании жителей города и экологов. Dvizh.org напоминает краткую хронику Химкинского катаклизма, опубликованную на сайте Кампании за освобождение Химкинских заложников. Трасса, получившая название кровавой, зреет новым насилием и произволом, в ответе за которое – корыстные застройщики и чиновники. История далека от завершения. Продолжают работу и борьбу активные люди, которым небезразлична судьба леса, волеизъявление жителей и свобода активистов, до сих пор находящихся под следствием после акции 28 июля. Выставке «15-58». Химкинская история. Фотографии. Документы, которая прослеживает историю протеста против кровавой трассы и политического насилия в Химках, обеспечен широкий резонанс.

Открытие выставки состоится 20 декабря в 17:00.
В 19:00 в день открытия пройдет открытая дискуссия на тему: “Химкинская история. Локальный конфликт или типичная история?”
Место: Музей и общественный центр им. А.Сахарова (Земляной вал, 57, стр.6).
Время: 20 декабря 2010 – 1 февраля 2011.

Авторы выставки поясняют:

В форме выставочного проекта мы хотели бы проследить переплетение общественных процессов, не связанных лишь на первый взгляд. А также поставить некоторые вопросы, порожденные прошедшими событиями. Что подтолкнуло участников антифашистского движения к активному включению в борьбу за Химкинский лес? Насколько осознанным было объединение различных активистов – экологических, гражданских, политических? Насколько осознанным оно должно быть? И эффективны ли в современной политико-экономической ситуации разрозненные действия отдельных социально-активных групп?

Могло показаться, что борьба против начала строительства первого участка (15-58 километры) платной автодороги Москва-Петербург через территорию Химкинского леса стала триумфом вечного российского абсурда. В одно время, в одной точке встретились представители различных социальных сфер: рядовые жители Химок; экологи; правые радикалы и футбольные фанаты; баптистский епископ и, по совместительству, генподрядчик, ведущий вырубку; антифашисты и многие другие. На первый взгляд, парадоксальными были как многие отдельные события, так и сама история в целом.

Однако при более внимательном разборе “случайностей” в химкинской истории становится очевидной их закономерность. В их основе – ключевые противоречия и проблемы российской действительности. Возможно именно поэтому данные события срезонировали беспрецедентными в современной России массовыми выступлениями: митингом-концертом на Пушкинской площади, акцией антифашистов у Химкинской администрации и размахом общественного обсуждения в целом.

Выставку подготовили: Антон Курышев, Елена Максимова, Сергей Решетин, при участии коалиции “За леса Подмосковья” и Кампании за освобождение Химкинских заложников.

Подробности: на странице Вконтакте и в календаре Сахаровского музея

Для меня, честно, это был шок, хоть и ожидаемый. Так все странно! С одной стороны, аналитики типа Аузана, Гонтмахера, Ослона и Левада-Центра уверяют нас, что настроения в обществе страшно пассивные, если не сказать, пофигистические. Народ устал от всего, никому и ничему не верит, ничего не хочет. И тут вот 10.000 правых выходят на площадь. Об этой акции не может не знать милиция, ибо она-то уж про правых все знает заранее, но то ли что-то вышло из под контроля, то ли так и было задумано.

Кто за всем этим стоит – понятия не имею. Милиция, которая в перспективе готовящейся реформы показывает свой героизм? Ультраправые группировки – но почему тогда именно сейчас, и что хотели всем этим показать? Или это начало предвыборной кампании такое? В общем, это все гадание на кофейной гуще. Но то, что правые могут заявиться на площадь в таком количестве, а левых и либералов выходит крайне мало – об этом стоит призадуматься… Что может стать таким мобилизационным поводом и какие ресурсы или события для этого требуются – об этом надо думать…

Почему, по Вашему мнению, Химкинских заложников собираются судить по уголовной статье, а участников погромных действий на Манежной площади уже отпустили?

Это самый провокационный вопрос. Ибо вы здесь уже обозначили “жертв” и “тиранов”. И кроме того, ответ на этот вопрос слишком очевиден. И он состоит в приоритетах и оценке политических действий со стороны российских властей. Экономические, а точнее, бизнес-интересы, превыше всего. Правые идеи, футбол и патриотизм кажутся им более нормальными, чем экология и гражданские права.

И это относится не только к власти, но и к обычным гражданам, которых долгие годы кормили патриотизмом и совсем не кормили гражданственностью.

Как вы оцениваете общественные обсуждения происходящего в этнических терминах и что бы вы предложили вместо них?

В этнических терминах я ничего оценивать не хочу. В этих терминах оценивают журналисты, комментаторы в ЖЖ.

Россия – многонациональное государство. Москва уже давно не для москвичей, и уж тем более не для русских. Трудовую этническую миграцию остановить невозможно. Это необходимый демографический процесс, учитывая, что огромное количество представителей т.н. “русских” спились, деградировали и уже изменили генофонд до неузнаваемости. Но сознание российских граждан крайне ксенофобно. Просто каменный век какой-то – все эти обвинения кавказцев в специфичном поведении. Но для того, чтобы ситуация изменилась должно быть целенаправленное просвещение масс и наших правителей в том числе.

Думаю, что это зависит от того, как поведут себя власти в дальнейшем. Для них это был серьезный звоночек на тему того, что ситуация выходит из-под контроля. Что правые (правые в смысле не либералы, а националисты) готовы ограничиваться теми рамками, которые им предоставлены. Что достаточно сливать недовольство людей в направлении приезжих и можно спать спокойно. По идее, им сейчас нужно шевелить мозгами и принимать меры. И если они смогут придумать эффективные меры против неуправляемого национализма, то правые понесут урон. Если нет – приобретут новых сторонников. Прежде всего, среди тех, для кого сила – показатель успешности и крутости. Но вообще, я лично не верю, что власти наши способны выработать какую-то разумную политику, которая привела бы к снижению уровня ксенофобии в обществе. В том числе потому, что они сами не знают, чего хотят. Концепция патриотического воспитания противоречива по сути, мигранты – люди второго сорта, это закреплено в законах, политики корыстны и двуличны. Кто им поверит, кто станет слушать их призывы к интернационализму?

Почему, по Вашему мнению, Химкинских заложников собираются судить по уголовной статье, а участников погромных действий на Манежной площади уже отпустили?

Власти не хотят нагнетать обстановку в эти дни, когда недовольство еще не улеглось. Боятся повторения погромов с требованиями отпустить обвиняемых. Намного проще сказать много красивых слов о неизбежности наказания, тщательном расследовании, но когда через несколько дней интерес к этой теме пропадет, сделать вид, что идет расследование, но в действительности, отдать приказ замять тему. Органы, думаю, попрессуют предполагаемых виновников, которых найдут по своим каналам, но будут стараться делать это не публично. Наверное, учли опыт с химкинскими заложниками, когда от этого уголовного дела было больше проблем, чем пользы.

Как вы оцениваете общественные обсуждения происходящего в этнических терминах и что бы вы предложили вместо них?

Журналисты описывают то, что лежит на поверхности – если кажется, что кому-то национальность не понравилась (а так объяснить проще всего), то они и воспроизводят эту идею. Копаться в причинах конфликтов у них ни времени, ни мозгов не хватает, да и не их это задача. Не говоря уже о том, что многие блоггеры не рефлексируют и не критично подходят к информации, не смотрят на ее источник. Но последствия этого негативные, конечно: реальные проблемы сводятся к примитивной идее, что у нас русские ненавидят кавказцев и наоборот, а решение всех проблем в том, чтобы не было тут приезжих. Ну не будет приезжих, те, кому это надо, найдут других врагов, и на них будут кидаться. Я хотя и критически отношусь к марксисткой теории, думаю, что в основе большинства якобы этнических конфликтов лежат экономические проблемы, конкуренция, борьба за ресурсы, неизбежная при капитализме. И отсутствие равенства в правах. В основе остальных (эта часть намного меньше) – неспособность людей благожелательно принимать другую культуру, конфликты между нормами и ценностями, принятыми в разных культурах. Но эти культурные проблемы, в отличие от экономических, решаются намного проще.

Этно-националистическим лидерам: для них любое такое обострение – позитивный шаг в мобилизации сторонников.

В данный момент в Москве политическое этно-националистическое движение есть только русское (я имею ввиду его политическую самоидентификацию), хотя расисты, конечно, есть в любой этнической общности, и они все более заметны. Так вот, именно лидеры русских этно-националистических организаций и безымянных (для публики) групп и извлекли максимальную выгоду: состоялась мощная акция прямо под стенами Кремля, а потом в метро, и никому за это ничего не было. Нет сомнений, что они попытаются повторить. Не прямо сейчас, когда правоохранительные органы максимально отмобилизованы, но со временем.

Почему, по Вашему мнению, Химкинских заложников собираются судить по уголовной статье, а участников погромных действий на Манежной площади уже отпустили?

Думаю, их отпустили просто потому, что предъявить случайным задержанным нечего. Это – обычная ситуация, когда приоритет полиции – разогнать митинг (пресечь беспорядки). Теперь требуется серьезное расследование, чтобы привлечь к ответственности подстрекателей и/или тех, кто непосредственно совершал акты насилия. В случае Химок правоохранительные органы были уверены, что они знают, кто организаторы, и их и взяли.

Соответствует ли обстрел муниципального здания составу ст. 213 УК, это интересный юридический вопрос. Но и так понятно, что нападение на государственное здание вряд ли может остаться безнаказанным. То, что арестованных выпустили под подписку, свидетельствует о готовности следствия адекватно оценить общественную опасность самого инцидента.

То, что творилось на Манеже и после в метро, может квалифицироваться либо как массовые беспорядки, либо просто как совокупность преступлений, как насильственных, так и подпадающих под ст. 282 или 280. Это требует серьезного анализа. Раз президент потребовал наказать виновных, кто-то будет наказан. Вопрос только в том, когда, кто и как будет квалифицирована вина.

Я полагаю, власти не торопятся производить аресты, чтобы не наделать ошибок и тем самым не спровоцировать новых беспорядков. Впрочем, и вполне правомерные аресты могут их спровоцировать, поэтому власти, вероятно, не будут с этим спешить, пока ситуация не станет спокойнее.

Вот если никто не будет наказан, это покажет, что либо правоохранительные органы беспомощны в таком расследовании, либо власти слишком боятся беспорядков со стороны ультраправых,поддерживаемых частью фанатов.

Как вы оцениваете общественные обсуждения происходящего в этнических терминах и что бы вы предложили вместо них?

Если имеются ввиду разговоры о “войне в городе” и “русско-кавказском межнациональном конфликте”, то это, помимо неизбежного расистского содержания (вне зависимости от намерений говорящего), еще и ошибка интерпретации.

Есть ряд задач, которые надо решать сами по себе:
- “обустройство” Северного Кавказа,
- интеграция новых мигрантов, как иностранцев, так и российских граждан,
- изменение образовательной политики и публичной риторики в сторону от этноцентристских интерпретаций (это, кстати, касается северокавказского региона больше, чем центральной России),
- реформирование правоохранительных органов,
- противодействие дискриминации и т. д., и т. д.

Это все долго и сложно, но иначе никуда не денутся и те проблемы, которые воспринимаются сейчас столь многими как “русско-кавказский межнациональный конфликт”.

Давно пора осознать, что Россия – страна победившего расизма. И журналисты, которые вложили немалую лепту в формирование расистского сознания, должны бы первыми задуматься над тем, как изменить ситуацию. По крайней мере, те журналисты, которые искренне стараются противостоять национализму.

Я бы предложил, подумать, в первую очередь, над тем, релевантно ли употребление этнических терминов в описываемых ситуациях. Ведь действительно нелепо прочесть <<дагестанец убил болельщика>> (причем подразумевается, разумеется, <<убил русского>>). Произошла драка. Один человек убил другого. Он его убил как <<болельщика>>? За то, что тот болеет за <<Спартак>> (а сам, к примеру, болеет за <<Анжи>>)? Или, с другой стороны, он его убивал как <<дагестанец>>, который, в принципе, хотел убить именно <<болельщика>>? Нет, просто повздорили две группы молодых людей, а в результате роисшедшей драки один из дерущихся погиб.

Что усмотрел в этом эпизоде журналист (да и подавляющее большинство наших сограждан)? Через свои “этнические очки” (точнее “расистские”, ибо нас приучили оценивать, первым делом, внешность встречного, соотнося его с теми или иными “этническими” группами) он увидел в убийце не “хулигана”, <<преступника>> или, в конце концов, “посетителя кафе”. Он сразу усмотрел, что внешность убийцы не соответствует той, что мы привычно называем <<славянской>>. И даже уточнил, что это был “дагестанец”, хотя сегодня любое упоминание этничности в прессе уже укрепляет в распаленном стереотипами сознании читателя негативное отношение к той или иной этнической группе. Итак драка между посетителями кафе представлена как драка между ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ двух социальных групп – “дагестанцы” против “болельщиков” (опять же подразумеваются “русские болельщики”).

Ну, а дальше по накатанной. Националисты, естественно, ссылаясь на журналистскую информацию, требуют выдворить из Москвы “дагестанцев” (<<кавказцев>>), народ сочувственно кивает (“гости”, мол, должны подчиняться правилам, установленным “хозяевами”, хотя все участники событий суть равноправные граждане России, “хозяева”, в равной мере подчиняющиеся (или не подчиняющиеся) российским законам). Борцы с расизмом, напротив, призывают уважать “чужую культуру”, как будто между “культурами” существуют жесткие границы. (Мы все дети единой человеческой культуры. И следовало бы говорить о субкультурах, поскольку каждой социальной среде присущи свои особенности, каждой местности – свои неформальные правила, да и каждого из нас можно отнести к разным субкультурам, независимо от “пола”, “возраста”, “этничности” и прочих аскриптивных признаков). Так что и националисты, и их противники вносят достойный вклад в укрепление расистских взглядов в сознание населения.

Я убежден, что описать почти любое событие можно без употребления этнических терминов. Достаточно задуматься только о тех ролях, от которых выступают в этих событиях его участники. И тогда драка в кафе будет описываться адекватно, то есть как драка между “посетителями кафе”, “молодыми людьми”, “хулиганствующими компаниями”. На мой взгляд, задача журналиста преподносящего нам информацию, заключена именно в поиске наиболее релевантного обозначения участников событий.

В дальней перспективе – никому. Это не выгодно ни правым, на которых теперь “органы” начнут давить ещё сильнее, ни левым, которых Нургалиев приписал к зачинщикам беспорядков, ни даже власти, которая теперь имеет под боком ещё один мощный источник потенциальных проблем.

Ну а в краткосрочной перспективе, конечно, выгодно Кремлю: он получает возможность, прикрываясь “фанатскими беспорядками”, тем или иным образом ужесточить режим и выделить дополнительное финансирование на “борьбу с экстремизмом”. При этом никакой реальной опасности для режима события 11 декабря, конечно, ещё не представляют. Очень удобно.

Почему, по Вашему мнению, Химкинских заложников собираются судить по уголовной статье, а участников погромных действий на Манежной площади уже отпустили?

Самый очевидный повод – массовость. Нескольких тысяч боятся больше, чем нескольких сотен.

Вторая причина – системность и прикормленность большей части наци-движения, в отличие от анархистов и антифашистов.

Как вы оцениваете общественные обсуждения происходящего в этнических терминах и что бы вы предложили вместо них?

Общественность с одной стороны шокирована нацистским погромом в центре Москвы, а с другой стороны – воспроизводит расистские стереотипы в духе “чурки русского парня порезали”, как будто русские русских мало режут.

Преступление нужно обсуждать в терминах состава преступления. Произошло убийство – значит, нужно разбираться, кто его совершил и была ли это необходимая самооборона. Национальность тут совершенно ни при чём, если только участники события не принадлежали к преступным группировкам, организованным по этническому признаку (это тоже бывает, глупо отрицать). Именно так логично было бы говорить на эту тему.

Ну а если анализировать глубже, то, конечно, нужно говорить о социально-экономических причинах межэтнических конфликтов, о деньгах, которыми накачивают Северный Кавказ, и о формировании там слоя сверхбогатой буржуазии, которая стремится догнать буржуазию российскую. Именно представителей этого слоя лучше всего видно на улицах. Правда вот, за их преступления обычно расплачиваются азиатские дворники и ингушские слесари, которые не имеют средств на бронированные мерседесы.

Летняя школа проводится с целью повышения гендерной чувствительности молодежных демократических организаций и групп, включения ими задач борьбы с дискриминацией в актуальную повестку дня гражданской активности. На школе будут обсуждены следующие темы:

* Работа, профессиональная карьера, дискриминация и перспективы равенства
* Сексуальность, семья, материнство и отцовство: новые практики
* Гендерная политика, демография и равноправие
* Феминизм в контексте социальных движений России
* Гендерные ориентиры молодежных культур: глобальное и локальное
* Российская популярная культура: гендерные тренды
* Национализм, расизм, православный фундаментализм: гендерные идеологии

В программе школы лекции, групповые дискуссии, тренинги, обсуждение фильмов.
Занятия проводят ведущие российские специалисты в области гендерных исследований.
Для участия в школе приглашаются активисты российских общественных организаций, групп, движений, заинтересованные в гендерной проблематике. Отбор участников проводится на конкурсной основе.
Для прошедших отбор участников транспортные расходы и проживание оплачиваются организаторами школы.
Для участия в конкурсе необходимо заполнить заявку (форма прилагается) и отправить организаторам до 1 июня 2010 года:
Координатору школы Елене Плетневой: sam-gender@yandex.ru

Заявка на участие в Молодежной Гендерной Школе 12-19 июля 2010

1. ФИО
2. Дата рождения
3. Образование (специальность)
4. Место работы (учебы)
5. Домашний адрес
6. Электронная почта
7. Мобильный телефон
8. Опыт гражданской активности (участие в организациях, движениях, акциях, публикации и пр.)
9. Описание намерений (почему хотите участвовать в школе, что интересует и др.) – до 1 страницы.

В трагическом 2009-ом пришлось бы уточнить: «несмотря на холод». Еще раньше: «несмотря на противодействие мэрии и милиции». Но 19 января 2010 года все эти «несмотря», по-прежнему актуальные, стали чем-то второстепенным. Как и объявлял инициативный Комитет, против российского фашизма и неонацизма вместе выступили чувствительные писатели и размеренные ученые, эксцентричные художники и внимательные арт-критики, убежденные соратники из самых различных общественных инициатив, всезнающие журналисты с камерами и без, объединенные антиавторитарными взглядами левые активисты, правозащитники разных групп и поколений, энергичные уличные антифашисты в масках, политики в непривычно искренней роли рядовых участников, люди самых разных профессий, жизненных стилей, степеней активизма или его отсутствия. Они не просто были там, их было видно и они увидели друг друга. Они — мы — были вместе. В отличие от прошлых лет, уже не прореженная группа под партийными стягами, не хрупкое гетто, отсеченное от улицы металлодетекторами, серыми загородками, тройным милицейским кордоном. Мы были улицей. Пускай пока робкой московской улицей. Но уже началом того солидарного множества, к которому с уважением прислушиваются города всего мира. Шествие — совместное действие — оказалось лучшим способом напомнить о смелых жизнях Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой.
 

Шествие 19 января 2010 года, автор фото: mnog.livejournal.com

Милиция унизительно — не только для участников, но и для себя — провоцировала шествие. Заградотряды рассекали его, подолгу не давая двигаться, милиционеры заламывали руки людям со свернутыми плакатами и тащили их в зарешеченные автобусы, милицейские «космонавты», стыдливо прячущие глаза, выстраивались в узкие бронированные коридоры. Было видно, что большинству из них исполнение подобного «долга» вовсе не казалось делом чести. Само шествие создавало впечатление коллективной силы и уверенности, что делало контраст еще более явным. Главной милицейской провокацией, сделавшей событие, стало грубое вмешательство в последние такты акции.

К финалу шествия на Чистых Прудах планировался показ небольшого видео с машины, на которой был установлен экран, колонки и где готовился передвижной мемориал погибшим от фашистского террора. Заставив инициаторов ждать до последнего, милиция запретила подъезд машины. Единственное, что можно было сделать — коллективное заявление Комитета 19 января. Его участники стали зачитывать через мегафон. На второй половине речи несколько милиционеров протиснулись сквозь толпу, вырвали мегафон у выступавшего и попытались утащить его к своим автобусам. Как оправдывался потом один из милицейских чинов: «Мы никого не провоцировали: нам скомандовали брать того с мегафоном, мы стали брать». Болезненный синдром порядка у отдавших команду и ее исполнявших стало откровенным вызовом для участников шествия. Выступавшего у милиции отняли, а шествие хлынуло на бульвар, скандируя «Позор!» и «Вместе против фашизма!» Началось перетягивание активистов с милицией и ОМОНом. Последние вели себя грубо, но не очень уверенно. Несколько раз милиционеры выпустили слезоточивый газ и выстрелили в воздух. В ответ в милиционеров летели глыбы заледеневшего снега: те ойкали и негодовали. Возможно, газовым баллончиком воспользовался кто-то из участников. К грубо задержанным по ходу шествия прибавились еще два десятка людей: общее число задержанных выросло до 50 (по некоторым сведениям, до 80).
 

Милицейские танцы против шествия 19 января, автор фото: keltea.livejournal.com

Сцены столкновений обнадеживали тем, что демонстрантов у милиции отбивают как молодые люди в масках, так и привычно городского вида люди разного возраста и пола. Показательно, что милицейский произвол и насилие отзываются в собравшихся уже не растерянностью и не просто ответной силой, но чувством солидарности. Не менее показательно, что освобождения задержанных удалось непривычно быстро добиться совместными усилиями активистов, правозащитников и команды правовой безопасности, журналистов, политиков. К полуночи последние задержанные покинули отделение милиции, пробыв там не дольше трех часов, допустимых по закону.

Закончилась акция развертыванием большого плаката «Они позорят город-герой» и сооружением мемориальной галереи из портретов и свечей у подножия памятника Грибоедову. Некоторые участники остались, чтобы проследить за обещанным освобождением задержанных у Грибоедова, другие поехали к отделению милиции, куда перевезли задержанных ранее. Во время шествия группки неонацистов держались на расстоянии. После его окончания были сообщения о нескольких точечных нападениях: насколько известно, здоровью участников шествия они не повредили.
 

Мемориал 19 января, автор фото: mnog.livejournal.com

Шествие, которого поначалу испугались городские власти и милиция, запретив его официально, стало большим общественным успехом. Даже курьезное обвинение в адрес заявителей, которым еще предстоит суд, прозвучало с привкусом победы. Заявка на собрание у памятника Грибоедову была составлена на 400 человек. Нарушив сроки предоставления ответа, городские власти сократили разрешенное число до 200. По окончании шествия заявителю Льву Пономареву был объявлен привод в суд за превышение заявленного числа участников. В иной ситуации повод для сожаления и гнева, на этот раз — бодрящий аккорд.

Некоторые из появившихся в ту же ночь фоторепортажей хорошо передают настрой и отдельные моменты шествия. Фотографии можно увидеть в блоге mnog, на сайте Индимедии, в блоге keltea и в ряде других.

Чуть позже появились кадры ярких моментов и краткая хроника событий. В своем ЖЖ Влад Тупикин ведет сбор фотодокументации и видеоматериалов этого вечера.

Московское шествие не была единственным событием в этот день. 19 января прошли акции в других городах и странах. Арт-активистская акция и перекрытие улицы в Петербурге, шествие в Киеве, акция в Нижнем Новогороде, антифашистское шествие и гражданская демонстрация в Париже, акция в Екатеринбурге, шествие в Берлине, собрание в Петрозаводске, акция в Хельсинки, Новосибирске, в других городах и странах. Наиболее полный список акций составлен, вероятно, на Индимедии.

Участники зарубежных акций выразили самую горячую солидарность с российскими и искренне рады успеху московского шествия и акций в других городах.

Уроки 19 января:

В России есть проблемы, в отношении которых имеется общественное согласие. Пока разные политические группы и силы рассматривали ультраправых как маргинальную помеху собственной партийной работе с «населением», с «избирателем», с «трудящимися массами», а то и попросту как «их» (т.е. приезжих, мигрантов) проблему, сферы общественного и политического действия оставались крайне раздробленными. Как только представители различных групп и широкой общественности признали ультраправое насилие системным и общезначимым фактором, партийные лозунги и разногласия перестали играть решающую роль. Людей могут объединять не только частные политические симпатии или политическая апатия, но и ясное чувство того, что некоторые вещи в нашем обществе недопустимы. Настал никем не запланированный момент, когда самые разные люди готовы сказать «нет!» правому радикализму. Не произнести по указке партии и не отработать карьерное или иное вознаграждение. 19 января стало демонстрацией того, как многие готовы выступить против насилия ультраправых группировок. Поступь, голос самого шествия уже никак не напоминали нервозность малого политического гетто. Это было движение людей, уверенных в своем деле и ощутивших взаимную поддержку.

Несмотря на провокации властей, участие в акции людей самых разных социальных категорий, намерений, вида и общественного веса всерьез умерило милицейское насилие. После шествия несколько наблюдателей озвучило мнение, что милиция вела себя «очень корректно». Но дело не в изменившихся привычках милиционеров. Если бы шествие состояло из одних антифа, одних «оппозиционеров» или только представителей какой-то партии, «наведение порядка» проводилось бы по привычной схеме: металлодетектор — дубинка — автозак. Именно таков сегодня в России отработанный маневр криминализации общественных инициатив. Массовое присутствие милиции и ОМОНа 19 января могло привести шествие к подобному финалу, не участвуй в нем, наряду с активистами, с одной стороны, сообщество людей творческих профессий, включая журналистов, с другой стороны, горожан и политиков, пользующихся моральным и административным авторитетом. Наконец, в шествии приняло участие множество горожан, которых нельзя отнести ни к одной ясно очерченной политической группе. Все вместе эти люди предстали самостоятельной силой, составили неотъемлемое целое инициативы и ограничили произвол властей, пользуясь доступными им рычагами воздействия: порой вступая в переговоры с милицейским начальством, порой надавливая массой. Совместным участием они всерьез нейтрализовали привычную агрессию вооруженных людей в бронежилетах. Можно было видеть, как посреднической работой с разными силами акции, включая и активистов, и милицию, правозащитники восстанавливают всеобщее уважение, немало растраченное за годы, прошедшие в универсалистских дебатах. В целом же, 19 января показало: снизу формируется новая культура солидарности и тактического взаимодействия, которая, помимо прочего, выступает щитом против неконтролируемого насилия со стороны милиции. Безраздельное господство силовых органов над уличным пространством было поставлено под серьезное сомнение самым простым и убедительным способом — массовым и представительным участием в акции.

Поначалу городские власти, которые запретили шествие, при этом сами нарушив закон, затем милиция и ОМОН, которые позволили себе демонстративную грубость и нарушение прав на собрание и шествие, выступили в роли провокаторов. Подобная провокативная тактика, с целью жесткого контроля над улицей, не нова. Но во многих странах силовые органы отказались от нее уже в 1970-х, предпочитая не начинать первыми: не прибегать к публичному насилию и не выступать в роли источника беззакония, кем сегодня в глазах горожан являются российские милиционеры. Во время акций на улицах Германии или Франции можно видеть полицейских, которые до конца стараются сохранить невозмутимость перед лицом шествий, порой весьма разгоряченных. Самая характерная поза полицейского на улице европейского города — вертикальная неподвижная. Российская милиция и ОМОН действуют в отношении горожан прямо противоположным образом — упреждающим насилием и унизительной грубостью. Это демонстрирует не только нехватку дисциплины и слабость органов силы, которые не способны контролировать порядок, при этом сами не нарушая закона. По мере роста общественных движений и гражданского самосознания, который происходит сегодня в российских городах, это ведет к жесткому противопоставлению милиции и горожан, всегда усиливающему и дезориентирующему социальные взрывы. Силовые органы должны принимать за данность, что уличные акции, особенно такие, где солидарность с погибшими отзывается гневом против убийц — это не воскресный поход школьников в кинотеатр. На акциях люди покидают рамки привычного городского порядка и, сколь удивительным это ни покажется, имеют даже формальное право так поступать. Если источником малейшего первичного беспорядка продолжают быть власти и милиция, окончание акции 19 января может служить им наглядным примером последующего, все более масштабного и регулярного развития событий.

Во многих городах России и мира уже в прошлом году после убийства Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой поднялась волна акций памяти, солидарности и протеста. В этом году она приобрела еще более впечатляющий масштаб и резонанс. Если участники всех этих акций сочли бы инициативу Комитета 19 января не столь значимой или не были заранее и естественно готовы ответить на нее действием, все эти акции попросту не состоялись бы. Проблема ультраправого насилия, его угроза для здоровой общественной жизни, его практическая или идеологическая связь с властным произволом воспринимаются сегодня в разных слоях современного общества как одна из наиболее острых. Волна акций 19 января 2010 стала фактом истории, как ранее фактом истории стал рост правого радикализма в обществе, которое победило фашизм в войне и все еще хранит эту память. В тот вечер историю сделал открытый к широкому участию Комитет 19 января, вместе со всеми, кто фактически вошел в него, прошествовав по улице города, выразив солидарность с инициативой. Акции дали понять: в России и в мире имеется достаточно людей, достаточно сил, достаточно готовности, чтобы развернуть солидарные действия. Эти люди никому не подчиняются, ни перед кем, кроме себя, не отчитываются в своем поступке, готовы взаимодействовать между собой. И это тоже факт истории, ранее не очевидный. На пресс-конференции 21 января Комитет заявил о развитии инициативы: проведении антифашистского форума, создании аналитической базы, деятельности в культурном и образовательном пространстве. Шествие доказало, что для таких действий в обществе снова есть основания.

от keltea:

от 4brokenheart:

от indymedia: