Летняя школа проводится с целью повышения гендерной чувствительности молодежных демократических организаций и групп, включения ими задач борьбы с дискриминацией в актуальную повестку дня гражданской активности. На школе будут обсуждены следующие темы:

* Работа, профессиональная карьера, дискриминация и перспективы равенства
* Сексуальность, семья, материнство и отцовство: новые практики
* Гендерная политика, демография и равноправие
* Феминизм в контексте социальных движений России
* Гендерные ориентиры молодежных культур: глобальное и локальное
* Российская популярная культура: гендерные тренды
* Национализм, расизм, православный фундаментализм: гендерные идеологии

В программе школы лекции, групповые дискуссии, тренинги, обсуждение фильмов.
Занятия проводят ведущие российские специалисты в области гендерных исследований.
Для участия в школе приглашаются активисты российских общественных организаций, групп, движений, заинтересованные в гендерной проблематике. Отбор участников проводится на конкурсной основе.
Для прошедших отбор участников транспортные расходы и проживание оплачиваются организаторами школы.
Для участия в конкурсе необходимо заполнить заявку (форма прилагается) и отправить организаторам до 1 июня 2010 года:
Координатору школы Елене Плетневой: sam-gender@yandex.ru

Заявка на участие в Молодежной Гендерной Школе 12-19 июля 2010

1. ФИО
2. Дата рождения
3. Образование (специальность)
4. Место работы (учебы)
5. Домашний адрес
6. Электронная почта
7. Мобильный телефон
8. Опыт гражданской активности (участие в организациях, движениях, акциях, публикации и пр.)
9. Описание намерений (почему хотите участвовать в школе, что интересует и др.) – до 1 страницы.

В трагическом 2009-ом пришлось бы уточнить: «несмотря на холод». Еще раньше: «несмотря на противодействие мэрии и милиции». Но 19 января 2010 года все эти «несмотря», по-прежнему актуальные, стали чем-то второстепенным. Как и объявлял инициативный Комитет, против российского фашизма и неонацизма вместе выступили чувствительные писатели и размеренные ученые, эксцентричные художники и внимательные арт-критики, убежденные соратники из самых различных общественных инициатив, всезнающие журналисты с камерами и без, объединенные антиавторитарными взглядами левые активисты, правозащитники разных групп и поколений, энергичные уличные антифашисты в масках, политики в непривычно искренней роли рядовых участников, люди самых разных профессий, жизненных стилей, степеней активизма или его отсутствия. Они не просто были там, их было видно и они увидели друг друга. Они — мы — были вместе. В отличие от прошлых лет, уже не прореженная группа под партийными стягами, не хрупкое гетто, отсеченное от улицы металлодетекторами, серыми загородками, тройным милицейским кордоном. Мы были улицей. Пускай пока робкой московской улицей. Но уже началом того солидарного множества, к которому с уважением прислушиваются города всего мира. Шествие — совместное действие — оказалось лучшим способом напомнить о смелых жизнях Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой.
 

Шествие 19 января 2010 года, автор фото: mnog.livejournal.com

Милиция унизительно — не только для участников, но и для себя — провоцировала шествие. Заградотряды рассекали его, подолгу не давая двигаться, милиционеры заламывали руки людям со свернутыми плакатами и тащили их в зарешеченные автобусы, милицейские «космонавты», стыдливо прячущие глаза, выстраивались в узкие бронированные коридоры. Было видно, что большинству из них исполнение подобного «долга» вовсе не казалось делом чести. Само шествие создавало впечатление коллективной силы и уверенности, что делало контраст еще более явным. Главной милицейской провокацией, сделавшей событие, стало грубое вмешательство в последние такты акции.

К финалу шествия на Чистых Прудах планировался показ небольшого видео с машины, на которой был установлен экран, колонки и где готовился передвижной мемориал погибшим от фашистского террора. Заставив инициаторов ждать до последнего, милиция запретила подъезд машины. Единственное, что можно было сделать — коллективное заявление Комитета 19 января. Его участники стали зачитывать через мегафон. На второй половине речи несколько милиционеров протиснулись сквозь толпу, вырвали мегафон у выступавшего и попытались утащить его к своим автобусам. Как оправдывался потом один из милицейских чинов: «Мы никого не провоцировали: нам скомандовали брать того с мегафоном, мы стали брать». Болезненный синдром порядка у отдавших команду и ее исполнявших стало откровенным вызовом для участников шествия. Выступавшего у милиции отняли, а шествие хлынуло на бульвар, скандируя «Позор!» и «Вместе против фашизма!» Началось перетягивание активистов с милицией и ОМОНом. Последние вели себя грубо, но не очень уверенно. Несколько раз милиционеры выпустили слезоточивый газ и выстрелили в воздух. В ответ в милиционеров летели глыбы заледеневшего снега: те ойкали и негодовали. Возможно, газовым баллончиком воспользовался кто-то из участников. К грубо задержанным по ходу шествия прибавились еще два десятка людей: общее число задержанных выросло до 50 (по некоторым сведениям, до 80).
 

Милицейские танцы против шествия 19 января, автор фото: keltea.livejournal.com

Сцены столкновений обнадеживали тем, что демонстрантов у милиции отбивают как молодые люди в масках, так и привычно городского вида люди разного возраста и пола. Показательно, что милицейский произвол и насилие отзываются в собравшихся уже не растерянностью и не просто ответной силой, но чувством солидарности. Не менее показательно, что освобождения задержанных удалось непривычно быстро добиться совместными усилиями активистов, правозащитников и команды правовой безопасности, журналистов, политиков. К полуночи последние задержанные покинули отделение милиции, пробыв там не дольше трех часов, допустимых по закону.

Закончилась акция развертыванием большого плаката «Они позорят город-герой» и сооружением мемориальной галереи из портретов и свечей у подножия памятника Грибоедову. Некоторые участники остались, чтобы проследить за обещанным освобождением задержанных у Грибоедова, другие поехали к отделению милиции, куда перевезли задержанных ранее. Во время шествия группки неонацистов держались на расстоянии. После его окончания были сообщения о нескольких точечных нападениях: насколько известно, здоровью участников шествия они не повредили.
 

Мемориал 19 января, автор фото: mnog.livejournal.com

Шествие, которого поначалу испугались городские власти и милиция, запретив его официально, стало большим общественным успехом. Даже курьезное обвинение в адрес заявителей, которым еще предстоит суд, прозвучало с привкусом победы. Заявка на собрание у памятника Грибоедову была составлена на 400 человек. Нарушив сроки предоставления ответа, городские власти сократили разрешенное число до 200. По окончании шествия заявителю Льву Пономареву был объявлен привод в суд за превышение заявленного числа участников. В иной ситуации повод для сожаления и гнева, на этот раз — бодрящий аккорд.

Некоторые из появившихся в ту же ночь фоторепортажей хорошо передают настрой и отдельные моменты шествия. Фотографии можно увидеть в блоге mnog, на сайте Индимедии, в блоге keltea и в ряде других.

Чуть позже появились кадры ярких моментов и краткая хроника событий. В своем ЖЖ Влад Тупикин ведет сбор фотодокументации и видеоматериалов этого вечера.

Московское шествие не была единственным событием в этот день. 19 января прошли акции в других городах и странах. Арт-активистская акция и перекрытие улицы в Петербурге, шествие в Киеве, акция в Нижнем Новогороде, антифашистское шествие и гражданская демонстрация в Париже, акция в Екатеринбурге, шествие в Берлине, собрание в Петрозаводске, акция в Хельсинки, Новосибирске, в других городах и странах. Наиболее полный список акций составлен, вероятно, на Индимедии.

Участники зарубежных акций выразили самую горячую солидарность с российскими и искренне рады успеху московского шествия и акций в других городах.

Уроки 19 января:

В России есть проблемы, в отношении которых имеется общественное согласие. Пока разные политические группы и силы рассматривали ультраправых как маргинальную помеху собственной партийной работе с «населением», с «избирателем», с «трудящимися массами», а то и попросту как «их» (т.е. приезжих, мигрантов) проблему, сферы общественного и политического действия оставались крайне раздробленными. Как только представители различных групп и широкой общественности признали ультраправое насилие системным и общезначимым фактором, партийные лозунги и разногласия перестали играть решающую роль. Людей могут объединять не только частные политические симпатии или политическая апатия, но и ясное чувство того, что некоторые вещи в нашем обществе недопустимы. Настал никем не запланированный момент, когда самые разные люди готовы сказать «нет!» правому радикализму. Не произнести по указке партии и не отработать карьерное или иное вознаграждение. 19 января стало демонстрацией того, как многие готовы выступить против насилия ультраправых группировок. Поступь, голос самого шествия уже никак не напоминали нервозность малого политического гетто. Это было движение людей, уверенных в своем деле и ощутивших взаимную поддержку.

Несмотря на провокации властей, участие в акции людей самых разных социальных категорий, намерений, вида и общественного веса всерьез умерило милицейское насилие. После шествия несколько наблюдателей озвучило мнение, что милиция вела себя «очень корректно». Но дело не в изменившихся привычках милиционеров. Если бы шествие состояло из одних антифа, одних «оппозиционеров» или только представителей какой-то партии, «наведение порядка» проводилось бы по привычной схеме: металлодетектор — дубинка — автозак. Именно таков сегодня в России отработанный маневр криминализации общественных инициатив. Массовое присутствие милиции и ОМОНа 19 января могло привести шествие к подобному финалу, не участвуй в нем, наряду с активистами, с одной стороны, сообщество людей творческих профессий, включая журналистов, с другой стороны, горожан и политиков, пользующихся моральным и административным авторитетом. Наконец, в шествии приняло участие множество горожан, которых нельзя отнести ни к одной ясно очерченной политической группе. Все вместе эти люди предстали самостоятельной силой, составили неотъемлемое целое инициативы и ограничили произвол властей, пользуясь доступными им рычагами воздействия: порой вступая в переговоры с милицейским начальством, порой надавливая массой. Совместным участием они всерьез нейтрализовали привычную агрессию вооруженных людей в бронежилетах. Можно было видеть, как посреднической работой с разными силами акции, включая и активистов, и милицию, правозащитники восстанавливают всеобщее уважение, немало растраченное за годы, прошедшие в универсалистских дебатах. В целом же, 19 января показало: снизу формируется новая культура солидарности и тактического взаимодействия, которая, помимо прочего, выступает щитом против неконтролируемого насилия со стороны милиции. Безраздельное господство силовых органов над уличным пространством было поставлено под серьезное сомнение самым простым и убедительным способом — массовым и представительным участием в акции.

Поначалу городские власти, которые запретили шествие, при этом сами нарушив закон, затем милиция и ОМОН, которые позволили себе демонстративную грубость и нарушение прав на собрание и шествие, выступили в роли провокаторов. Подобная провокативная тактика, с целью жесткого контроля над улицей, не нова. Но во многих странах силовые органы отказались от нее уже в 1970-х, предпочитая не начинать первыми: не прибегать к публичному насилию и не выступать в роли источника беззакония, кем сегодня в глазах горожан являются российские милиционеры. Во время акций на улицах Германии или Франции можно видеть полицейских, которые до конца стараются сохранить невозмутимость перед лицом шествий, порой весьма разгоряченных. Самая характерная поза полицейского на улице европейского города — вертикальная неподвижная. Российская милиция и ОМОН действуют в отношении горожан прямо противоположным образом — упреждающим насилием и унизительной грубостью. Это демонстрирует не только нехватку дисциплины и слабость органов силы, которые не способны контролировать порядок, при этом сами не нарушая закона. По мере роста общественных движений и гражданского самосознания, который происходит сегодня в российских городах, это ведет к жесткому противопоставлению милиции и горожан, всегда усиливающему и дезориентирующему социальные взрывы. Силовые органы должны принимать за данность, что уличные акции, особенно такие, где солидарность с погибшими отзывается гневом против убийц — это не воскресный поход школьников в кинотеатр. На акциях люди покидают рамки привычного городского порядка и, сколь удивительным это ни покажется, имеют даже формальное право так поступать. Если источником малейшего первичного беспорядка продолжают быть власти и милиция, окончание акции 19 января может служить им наглядным примером последующего, все более масштабного и регулярного развития событий.

Во многих городах России и мира уже в прошлом году после убийства Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой поднялась волна акций памяти, солидарности и протеста. В этом году она приобрела еще более впечатляющий масштаб и резонанс. Если участники всех этих акций сочли бы инициативу Комитета 19 января не столь значимой или не были заранее и естественно готовы ответить на нее действием, все эти акции попросту не состоялись бы. Проблема ультраправого насилия, его угроза для здоровой общественной жизни, его практическая или идеологическая связь с властным произволом воспринимаются сегодня в разных слоях современного общества как одна из наиболее острых. Волна акций 19 января 2010 стала фактом истории, как ранее фактом истории стал рост правого радикализма в обществе, которое победило фашизм в войне и все еще хранит эту память. В тот вечер историю сделал открытый к широкому участию Комитет 19 января, вместе со всеми, кто фактически вошел в него, прошествовав по улице города, выразив солидарность с инициативой. Акции дали понять: в России и в мире имеется достаточно людей, достаточно сил, достаточно готовности, чтобы развернуть солидарные действия. Эти люди никому не подчиняются, ни перед кем, кроме себя, не отчитываются в своем поступке, готовы взаимодействовать между собой. И это тоже факт истории, ранее не очевидный. На пресс-конференции 21 января Комитет заявил о развитии инициативы: проведении антифашистского форума, создании аналитической базы, деятельности в культурном и образовательном пространстве. Шествие доказало, что для таких действий в обществе снова есть основания.

от keltea:

от 4brokenheart:

от indymedia:

19 января на внешней стене Музея политической истории (дворец Кшесинской) мы открываем уличную экспозицию, посвященную памяти наших друзей, убитых год назад — адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой.

Мы не случайно выбрали это место. О ключевых моментах актуальной политической истории последних лет не принято говорить в официальных источниках. Это как раз то, что сейчас замалчивается: история создания авторитарного государства с фиктивной Конституцией, история нивелирования базовых демократических свобод, и, конечно, непрекращающаяся история политических убийств.

На фасаде Музея написано, что в его миссию входит формирование политической культуры в современной России. Совершенно не понятно, что вообще имеется в виду под этим выражением, если в России люди фактически не имеют возможности проводить публичные мероприятия (если, конечно, не представляют официальную партию), лишены свободы слова из-за тотального контроля над СМИ и усиливающейся цензуры в интернете. Государство без конца продвигает агрессивную милитаристскую и православно-державную риторику, через свои инстанции осуществляет поддержку неонацистских организаций (вспомним хотя бы эпизоды сотрудничества проправительственной «России молодой» и фашистского «Русского образа»). А эти неонацисты ежедневно убивают и калечат людей на улицах.

Год назад в центре Москвы были убиты известный адвокат Станислав Маркелов и журналистка, анархистка Анастасия Бабурова. За этот год власти успели назначить виноватых, оставив нам решать вопрос, кому было выгодно убийство адвоката, разоблачавшего преступную политику государства в Чечне и защищавшего политических активистов и антифашистов.

Сегодня традиционные политические акции уже не привлекают внимания. Поэтому мы выбрали наиболее эффективную и оригинальную, по нашему мнению, форму уличного искусства.

На огромном 17-метровом принте-плакате мы изобразили самые одиозные моменты и наиболее значимых персонажей политической действительности последних лет: убийца и насильник, полковник российской армии Буданов, философ-неофашист и государственный идеолог Александр Дугин, майор Евсюков, расстрелявший людей в супермаркете, антифашист Алексей Олесинов, осужденный по ложному обвинению, адвокат Станислав Маркелов, который вел дело против Буданова и защищал Олесинова, и других политических активистов, журналистка Анастасия Бабурова.

Мы посвящаем нашу акцию Стасу Маркелову и Насте Бабуровой, поскольку считаем их жизнь и их смерть важным моментом новейшей политической истории современной России.

http://piter.indymedia.org/node/8930

Не знаю, я, было дело, неслабо обжигался на своей излишней доверчивости, так что сейчас позволю себе проявить скепсис.

Общеизвестно, что не существует никакого ЦК антифашистского движения. Но если бы существовало, думаю, оно не “пропустило” бы такую жалкую акцию, как нападение на витрину и вывеску газеты “Комсомольская правда” вечером 10 декабря 2009 года.

Это ведь даже не петушиный уровень (“мальчики подрались”, “мальчики мячом окошко разбили”), а воробьиный какой-то. “Комсомольская правда” вон сравнительно недавно выгорала дотла, и хоть бы хны. А теперь какой-то один булыжник, какая-то дымовуха… Это что, ущерб, что ли, “Комсомольской правде”, урон ей? Или ущерб и урон тем силам, от имени
которых якобы и совершено нападение? По-моему, второе. И если бы ЦК антифа существовал, он должен был бы несомненно наложить “вето” на весь этот идиотизм.

Но ЦК нет, его директивы и прочие мудрые указивки нам не знакомы. Есть только ряд сетевых публикаций, по которым можно судить-рядить.

Есть заявление, вывешенное кем-то на Индимедию: http://ru.indymedia.org/newswire/display/23088/index.php

Знать бы кем – жить бы в Сочи. На Индимедию кто угодно может что угодно вывесить: специфика ресурса. Он для того и создавался в Сиэттле в 1999-м, чтобы активисты могли без палева и записанных АйПи (на Индимедии эта функция отключена, даже модераторы не знают, что с какого АйПи запощено) вывешивать в сеть сообщения о проведённых акциях и разоблачительные заметки о кознях полиции и прочих властей. Понятно, что любое вывешенное на Индимедии сообщение должно подтверждаться какими-то другими источниками. В данном случае заявление нападавших на редакцию КП “подтверждено” в малоизвестном блоге ecolog2017
Ладно, допустим это действительно антифа. Что, прямо все? По видео судя, там человек десять всего и было. А вот на митинге антифашистов в Москве 4 ноября было 300 человек. Могут ли эти десять представлять те триста, говорить от всех и, соответственно, могут ли те триста отвечать за действия этих десятерых?

maskodagama утверждает, что таки нет, что людей даже отговаривали от закидывания редакции КП дымовухами как от явной глупости, и что ребята, стало быть, не вняли: http://maskodagama.livejournal.com/604042.html

Вот и красные и анархические скинхеды (http://redskins.ru) – их КП первым делам назвала среди возможных организаторов нападения (см.: http://www.kp.ru/daily/24409.4/583519/) открещиваются, оперативно выпустили заявление с осуждением акции, см.: http://redskins.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=104 и http://ru.indymedia.org/newswire/display/23091/index.php

Сайт Avtonom.org, привычно выступающий от имени анархо-коммунистического крыла анархистского движения, вообще не
исключает возможности проявления в этой акции руки мента и глаза гэбэшника: “Антифашистское движение не является организацией, не имеет руководства, самые разные люди и группы могут действовать и выступать от его имени, в том числе, с целью провокации” (см.: http://avtonom.org/node/5737).

Словом, кто именно, не совсем понятно.

Но за что, с этим-то яснее?

Да, с этим яснее: за “комсомольскую кривду”, за подсуживание нацистам с позиции якобы объективного издания, за присутствие в штате КП (а главное – на газетных полосах) Дмитрия Стешина, известного своей причастностью к нацистскому “Русскому образу”, за оскорбление из его или чьих-то ещё КП-шных уст памяти погибших антифа – с этим чуть ли не
в один голос соглашаются совершенно разные источники – и Индимедиа (http://ru.indymedia.org/newswire/display/23089/index.php), и ИКД (http://www.ikd.ru/node/11945), и Маскодакама (http://maskodagama.livejournal.com/604042.html), и даже Кашин (http://kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1290481).

Вот, пожалуй, и всё, что можно пока сказать об этой истории.

Ну, утро вечера мудренее. Поглядим.

Так или иначе, 4 ноября 2009 года в Москве на Чистых Прудах прошла акция “Русские против фашизма”, подготовка к которой и само проведение вызвали много споров в антифашистской среде.

Dvizh.org обратился к пяти участникам антифашистского движения, чтобы они прокомментировали идею акции, ответив на следующие вопросы:

1. Акция “Русские против фашизма”, проведённая в Москве 4 ноября 2009 года, задумывалась как попытка обращения антифа к потенциальным союзникам за пределами традиционно поддерживающих их субкультур и среды политических маргиналов.

Как ты думаешь:

1а. Насколько оригинальна и удачна была сама по себе эта задумка и насколько она оправдала себя после проведения акции?

1б. На какие вообще компромиссы можно идти ради расширения базы общественного движения, в данном случае антифашистского, где пределы этих компромиссов и не были ли они нарушены в этом случае?

1в. Насколько оправданно для антифашистов заигрывание с патриотической риторикой, “мягким национализмом”: насколько это эффективно, не ведёт ли к перерождению сути движения, к его превращению в подобие своей противоположности?

2. Каковы, на твой взгляд, перспективы развития антифашизма вообще и антифа в частности в России и в соседних странах? Повлиял ли на них экономический кризис? Повлияло ли на них усиление борьбы МВД РФ с нацистами и какие-либо ещё мероприятия властей?

Публикуем ответы пяти товарищей, ответивших на вопросы Dvizh.org:

Олесь Кириленко
соредактор сайта http://samozahist.org.ua/, Киев

1а. Идея не нова и сами организаторы это признают, приводя в пример боливарианское движение в Латинской Америке. Просто в России в таком формате этого не ещё действительно не было. К патриотическим чувствам обычно взывали традиционные левые. Насколько акция оправдала себя постфактум трудно судить, я не отслеживал ситуацию. Но как политический манёвр я считаю эту акцию вполне приемлемой.

1б. На компромиссы идти, безусловно, надо. И не только ради количественного, но и ради качественного роста движения. Чтобы человек принял наши принципы, надо не ставить перед ним набор готовых идеологем, которые, возможно, его и смущают в силу общественных стереотипов, а сделать так, чтобы он сам до них дошёл. Мы не родились с левыми убеждениями, а нам повезло просто встретить нужных людей или прочитать нужные книги и т. д. В общем, я считаю, что нам нужно работать на как можно более широкие слои.

Где тут черта – сказать сложно, трудно судить об этом из-за границы. Многие представители многонационального (как и народ России) движения антифа позиционируют себя русскими (как и народ России). Тут ведь речь идёт не об этническом, а о культурном моменте. Но для этого лучше бы подошло слово “россияне”, если бы оно не было скомпрометировано до этого.

В виду особенностей РФ, что парадоксально для левых, возможно, действительно, был бы более актуален лозунг “Русские против расизма”.

1в. В Латинской Америке это оправдано. Я считаю, что и в Украине это оправдано. Антиколониальная и антиимпериалистическая борьба идёт рука об руку с борьбой классовой. Исторических примеров немало, что касается Украины я сразу же вспоминаю украинских большевиков 1920-х (т. н. “национал-коммунистов”, хотя это название чисто номинальное) и даже некоторых социалистов в УПА. Но всё это уместно для периферии, колонии, но не для метрополии. Венесуэла была сырьевым придатком северо-американских корпораций. Украина в прошлом веке была сырьевым придатком советского империализма. Сейчас мы воспринимаем это как историческую данность. Что же касается русских, то так уж сложилось, что они находились в более выгодном положении.

И кроме того, “латиноамериканский” вариант не уместен в России потому, что там были явные враги, против которых смог выступить трудовой народ (совсем не однородный этнически), и которые зачастую имели определённое происхождение. В этом случае “мягкий” или “освободительный” национализм играет прогрессивную антиимпериалистическую роль. Следующим логическим шагом было бы свержение в Венесуэле уже национальной партноменклатуры. В России же таких врагов нет.

Ожидать перерождения антифашистского движения из-за одной такой акции не стоит. Кроме того, левые, насколько я в курсе, не составляли там гегемонии. А для либерально-демократических правозащитников апелляция к патриотизму вполне нормальная вещь. Даже напротив, я думаю, что такая неоднозначная акция вызовет ряд дискуссий среди левых, что сыграет только на пользу им самим. В споре рождается истина.

2. Россия — страшная страна и антифашистам (антифа в частности) там очень нелегко. Я думаю, их может “спасти” только легальная работа, пропаганда. Но в таких экономических условиях об этом говорить лишне, это по поводу кризиса. С одной стороны, голодным как-то не особо думается о чистотах всяких рас, но с другой — возрастает уровень бытовой ксенофобии, в частности в сфере трудоустройства.

Кроме того, антифашизм является логическим проявлением левицы, и без неё просто теряет свой смысл. Поэтому нам не стоит даже рассматривать антифа вне контекста левого движения, тем более что люди и там, и там чаще всего одни. А последнему сейчас тоже не сладко. Чего стоит ваш центр “Э”.

В Украине всё же намного легче, тут явно видится прогресс, и я, думаю, дальше будет продолжаться в том же духе. Правда, существует риск ухода ультра-правых в легальную сферу деятельности (в связи с проходом в парламент на следующих выборах ВО “Свобода”). А при отсутствии там вменяемой “левой” фракции (КПУ рискуют оказаться за бортом) все намного усложняется.

Перспективной в этом плане мне кажется Беларусь. Но там всё напрямую зависит от самих активистов. А они там, как известно, довольно “юны”, сказываются столько лет правления Лукашенко.

Валерий Листьев
участник редколлегии журнала “Автоном”, Москва

1а. Задумка изначально провальная, и сама акция не оказалась супер-яркой. Это изначально игра на поле националистов, причем с ракурса, в котором противник выглядит более последовательным.

1б. Очень спорный вопрос, что такое антифашистское движение. Я, например, не считаю себя его частью. Какие-то тактические договоренности по противодействию бонам могут заключаться с очень широким спектром людей, но нашей целью должна быть последовательная интернационалистическая анархо-коммунистическая пропаганда, а не аморфный антифашизм.

1в. Смотри ответ выше. Фашисты совершенно не имеют такого влияния сейчас, чтобы строить против них аж целое движение, да ещё с непонятно кем. Вообще, наша пропаганда должна преследовать свои цели, а не формироваться от противного относительно фашистской.

2. В России, Украине, Беларуси антифа уже являются широко развившимся, достаточно модным трендом. Сейчас наша задача, как анархо-коммунистов – чтобы пришедшие в антифу люди вовлекались и в другие, более последовательные антисистемные действия и проекты.

Экономический кризис да, повлиял. На мой взгляд, он актуализировал идеи всех антисистемщиков, правда, и фашни тоже. Усиление борьбы МВД с бонами повлияло, т.к. действительно куча наци-террористов сейчас в тюрьмах. С другой стороны, за действиями МВД очень-очень полезно наблюдать. Нужно отдавать себе отчет, что таким же макаром мусора будут действовать и против нас.

Александр Григорьев
активист “Автономного действия”, Москва

1а. Изначальная задумка была вполне удачной и в принципе отражала реалии современного уличного антифашизма. Многие активные участники антифа-движения считают себя русскими и не видят ничего страшного в этнической идентификации. Однако в стране сложился такой политический дискурс, что от имени русских у нас, как правило, высказываются националисты, тем самым приписывая свои идеи в том числе и тем, кто их не разделяет. Фактически все споры были вызваны не очень грамотными текстами, которые даже не были согласованы всеми организаторами акции. Там действительно было много бреда, например, про “антифашизм – русское мировоззрение”, но я скорее отношу это к организационным провалам.

Сама акция прошла весьма удачно, особенно учитывая изначально всем надоевший формат митинга. Мне кажется, что это вообще было одно из лучших публичных мероприятий за последнее время. Относительно много народу – больше 300 человек (это в условиях противодействия других антифашистов, несогласных с концепцией), отсутствие занудных выступлений, энергичный хип-хоп, многочисленная пресса. В общем, на фоне хоть и многочисленных, но очевидно безумных акций националистов, митинг антифашистов выглядел весьма достойно. Конечно, было, как всегда, много недостатков, типа не очень мощного звука, да и выступающие поспешили сделать некоторые заявления (относительно выступления “Коловрата”, например). Ну и, конечно, стоит добавить, что идея акции всё-таки так или иначе привязана к 4 ноября, дню, когда тема “русскости” наиболее обсуждаема.

1б. Я не считаю, что здесь был прямо какой-то компромисс. Главный лозунг акции “Русские против фашизма” в моём понимании очевидно несёт интернационалисткий посыл. Здесь не указывается что русские – это какой-то главный этнос с особыми правами. Выделение именно русских основано на том, что это самая большая часть населения и эта часть очевидно не разделяет нацистские взгляды российских праворадикалов. В тексте анонса к акции ещё указывалось, что под фашизмом понимается доведённая до своего логического завершения логика любого национализма, поэтому как мне кажется, здесь не может идти речи о какой-то там правизне в антифашизме и т.д. А если всё-таки возвращаться к разговору о компромиссах, то вся последняя деятельность антифашистов в Москве была похоже на вывернутую наоборот фразу “средства не оправдывают цели”. Поэтому если сейчас движение пойдет на какие-то компромиссы ради достижения поставленных перед собой задач, то общий тренд вернется в адекватное поле.

1в. Во-первых, стоит признать, что антифашистское движение очень разное и может для кого-то прошедшая акция и является заигрыванием с патриотической риторикой, но немалая часть в принципе считает это нормой. Во-вторых, надо учитывать внешние реалии, мировоззрение россиян, возможности движения и т.д. Сейчас не время для оголтелого космополитизма. Здесь важно просто правильно расставить приоритеты. Лозунги типа “Наше отечество – всё человечество” для большинства людей выглядят безумным бредом. Я не говорю, что они неправильные, просто такое общество, как у нас, наглухо пронизанное ксенофобией и расизмом, нужно менять постепенно. И, конечно, я думаю, нет никакого превращения “в подобие своей противоположности”. Следуя данной логике левые, например, давно должны были бы отказаться от антикапитализма и борьбы за экологию, только потому что у фашистов есть схожие приоритеты.

2. На эту тему нужно целую статью писать. Мне кажется, в России у антифашистов есть шанс нормально подняться, если они станут частью левого демократического движения. Большинство и так себя считает может и не левыми, но точно социально ориентированной молодёжью. Просто фашизму необходимо противопоставлять не абстрактное его отрицание с позиций гуманизма и очевидных исторических провалов, а какую-то свою систему справедливого устройства общества.

Я думаю, кризис повлиял на антифашистов не больше, чем на всех остальных. Здесь важно то, что несмотря на провальную политику властей (поддержка финансовых спекулянтов в ущерб поддержки занятости и спроса населения и т.д.) в обществе нет сил, способных хоть как-то этому противостоять. Понятно, что кризис это шанс для социальных и политических изменений. И этот шанс есть как у левых, так и у крайне правых. Но сейчас всё выглядит так, что каких-то серьёзных иземений ждать не приходится. Как это ни прискорбно

Стоит признать, что правоохранительные органы много сделали за последние годы для борьбы с правыми экстремистами, но многие преступления можно было предотвратить заранее. Но тогда властям было выгодно заигрывать с правыми темами, и теперь нацисты просто вышли из под контроля. Система начала, соответственно, их мочить. Показателен последний случай с поимкой убийцы Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой: если бы органы всерьёз занялись поисками Никиты Тихонова в 2006 году, когда он проходил по делу об убийстве антифашиста Александра Рюхина, наши друзья были бы живы. В целом, я думаю, власти стали воспринимать фашистов как угрозу во многом благодаря действиям антифашистов. Если бы не было насилия на улицах между русской молодёжью, стоящей на принципиально разных жизненных позициях, на убийство иммигрантов мало бы кто внимания обращал.

Евгений Орегон
участник антифашистского движения, Петербург

1а. Уже на уровне задумки, точнее на уровне названия, возникло слишком много вопросов. Стороннему наблюдателю было совершенно непонятно, делается ли акция на полном серьёзе или всё же в ней есть какой-то элемент иронии, издёвки. Все тексты, с помощью которых готовилась эта
акция, были максимально неудачно написаны, с перлами типа “антифашизм – это русское мировоззрение”, “быть русским – это ответственность”, “правые идеи о национальном превосходстве – это антирусские идеи”. На критику организаторы акции либо не реагировали, либо пытались выкручиваться, например, ссылаясь на опыт латиноамериканских стран и
тамошних левых, которые пришли к власти, опираясь на “интересы этнического большинства”.

Одним из немногих положительных итогов акции стало её освещение в СМИ. В информационной картине 4 ноября присутствовали не только акции наци(онали)стов и нашистов, но и антифашистский митинг на Чистых прудах, у журналистов появился ещё один повод интересоваться
антифашистским движением.

1б. Вероятно, стоит говорить не о компромиссе, а лишь о том, что патриотическая часть антифашистского движения наконец решила заявить о себе во весь голос. Эти тенденции и раньше существовали, как всем хорошо известно, и лозунг “стопроцентный патриот, стопроцентный
антифашист” не вчера был придуман. Дополнительную путаницу создаёт (и будет создавать) то, что организаторы акции 4 ноября назвали себя “левыми антифашистами”, а кроме этого действуют ещё и непонятно чем отличающиеся от “левых” “автономные антифашисты”.

1в. “Эффективность” – это главное, на что организаторы митинга ссылаются – дескать, на него пришли десятки людей, которые до этого ни разу не участвовали ни в каких уличных акциях, и вообще, с помощью “обновлённой” риторики проще привлечь людей. Но с идейным содержанием
действительно возникает проблема. Для популяризации антифашизма используются самые избитые штампы сталинистской и прочей народно-патриотической пропаганды. В конце концов, фраза “антифашизм – это русское мировоззрение” очень похожа на то, что писал идеолог новых
правых Александр Дугин в середине-конце 1990-х. На уровне использованных образов и лозунгов всё выглядит как дурной постмодернистский фарс – тут и надпись “русские против фашизма” шрифтом типа “ижица”, и сине-белый баннер под гжель, и известное фото с поднятием красного флага над рейхстагом в мае 1945 года (один из “русских” на фото – грузин, но до этого никому нет дела), и опрокидывание в прошлое лозунга “Выйди на улицу – верни себе город” (“400 лет назад люди вышли и вернули себе город, вернули себе Кремль 4 ноября” – из выступления на митинге). ["4 ноября 1612 года никаких существенных военных или политических событий не произошло. Гражданская война (Смута) продолжалась как минимум до 1615 года, война с поляками - до Деулинского перемирия 1618 года, 1612 год важен как дата освобождения Москвы от поляков, но это произошло не 4 ноября, а как минимум 5 ноября", - из статьи историка А.Шубина "Историческая наука в эпоху нео-Возрождения (штрихи к истории современной России)".]

2. Акция 4 ноября, как мне кажется, подвела некую черту. Антифашистскому движению нужна, как это сейчас модно говорить, перезагрузка. Все понимают, что движение в тупике, в кризисе. Попытка преодолеть его с помощью концепции “русские против фашизма” может привести к тому, что мэйнстримом станет “народно-патриотический” антифашизм, а те левые, анархисты и другие люди, которых это не будет устраивать, либо попытаются создать что-то своё, либо перестанут считать антифашизм приоритетным направлением в своей деятельности.

Вера Бредова
политолог, Москва

1а. Оригинальностью задумка не отличалась, просто была предпринята попытка выйти за рамки типичной для российской антифашистской среды информационной загрузки. Ведь антифашисты, как правило, не проводят санкционированные акции, предпочитая действовать в пределах своего сообщества, вернее, своих сообществ. По итогам проведения акции 4 ноября стало очевидным то, что до этого редко всплывало на поверхность – антифашистское движение в России имеет не только одно лицо. Более правильно было бы говорить не об одном движении, а о нескольких, настолько разношёрстны состав и идеологическая начинка антифашистских групп. В этом смысле акция лишь внешне оформила имеющиеся давно внутренние противоречия.

Но помимо этого имеются ещё и менее радужные результаты. Организаторы, видимо, попытались встроиться в привычный для многих или даже для большинства россиян националистический дискурс. Использование таких тем, как победа СССР во Второй мировой войне, однако, не привело к привлечению большого внимания со стороны общественности. Если судить по откликам в СМИ, то задумка себя явно не оправдала. Думаю, что любая антифашистская акция в этот день набрала бы если не больше, то по-любому столько же откликов. Попытка поговорить на общепринятом языке победителей, скорее, закончилась тем, что в глазах политически неподкованного человека стёрлись грани между антифашистами и другими политическими организациями, эксплуатирующими те же самые образы, что отныне взяты на вооружение и частью антифашистского движения. Вместо того, чтобы преобладающим в обществе заблуждениям противопоставить иной взгляд, а именно критику любых форм национализма, организаторы укрепили привычные стереотипы, согласно которым русские якобы не могут быть фашистами, ибо они победили на войне. В итоге напрашивается вопрос: чего же хотели добиться антифашисты, раз полстраны искренне подпишется под лозунгом “русские против фашизма”, при этом не являясь никакими антифашистами?

1б. На компромиссы можно и нужно идти в случае сотрудничества с другими организациями в рамках временных союзов. Без них в нынешних реалиях не обойтись. Для этого необходимо найти общий знаменатель, что на деле, как правило, означает не кардинальное изменение основных принципов, а лишь отказ от отдельных составляющих. На данном мероприятии речь шла об обнародовании совершенно нового направления российского антифашизма. Правда, судя по реакциям отдельных участников, не все это понимали, что отчасти говорит о том, что взят не новый курс и, соответственно, в глазах участников и организаторов речь идёт не столько о компромиссах, сколько о продолжении деятельности в новом поле. Для меня очевидно, что антифашисты слишком долго действовали в закрытом от общественности поле. Без открытых дискуссий о целях и стратегиях борьбы с фашизмом и без самоанализа и самокритики всё скатывается к мэйнстриму, а мэйнстрим – националистический.

1в. Патриотическую риторику всерьёз использовать не стоит. Её можно было умело и эффектно обыграть и таким образом добиться именно её критического восприятия.

От проявления “мягкого патриотизма” к проявлению “немягкого” один шаг. Думаю, бессмысленно участвовать в гонке за звание патриота. Этим никому ничего не докажешь.

2. Как я уже написала, мне кажется, что антифашизм не должен ограничиться действиями в закрытом для общественности поле. Это делает его более уязвимым в т.ч. в глазах правоохранительных органов. Необходимо освоить разные виды деятельности, от практических и вплоть до развития теоретических его основ. Необходимо обратить наконец-то внимание на многочисленных жертв нацистского насилия, необходимо вести дискуссии в публичном пространстве. Пока я всего этого не вижу.

30 и 31 октября в разных городах России проходили митинги и зрелишные акции, чтобы привлечь внимание общественности к проблеме произвола и беззакония со стороны так называемых центров “Э” – подразделений Департамента по противодействию экстремизму МВД России.

В рамках кампании против центров “Э” были озвучены следующие требования:
- расформировать центры “Э” как общественно опасные структуры
- удалить из законодательства понятие “экстремизм”
- отменить федеральный закон N 114 “О противодействии экстремистской деятельности”
- соблюдать права граждан РФ на свободу слова, собраний, печати

Для выставки предоставили свои работы Дмитрий Борко, Илья Варламов, Юрий Тимофеев, Евгения Михеева, Anatrrra и другие.

После того, как присутствующие в целом ознакомились с фотографиями, сделанными в Москве с конца 1980-х годов по настоящее время, в галерее состоялся небольшой митинг, открыл который фотограф и видео-оператор Дмитрий Борко (он признался, что давно уже мечтал выступить с помощью мегафона и вот, наконец, эта мечта сбылась). В зале присутствовали участники “Другой России”, “Солидарности”, “сторонники Эдуарда Лимонова”, “Свободные радикалы”, МПДшники, ОГФники, представители “Левого фронта” и, конечно же, анархисты.

В этой публикации Dvizh.org знакомит своих посетителей с некоторыми фотографиями этой знаменательной выставки.

демонстрция памяти Маркелова – автор Евгения Михеева

лето 1988 года, автор – Дмитрий Борко

Марш несогласных-24 ноября 2007, Роман Доброхотов раскланивается с ментами, автор – Дмитрий Борко

Первомайская демонстрация левых-2005 у Государственной думы в Москве, автор – Дмитрий Борко

"Антикапитализм-2005", автор – Дмитрий Борко

лужники-89, автор – Дмитрий Борко

тверская, 18 апреля 2008 (фото anatrrra)

триумфальная площадь 2006 (нацболы напротив милицейских машин), автор – Дмитрий Борко

марш несогласных, 2009, валовая – фото Юрия Тимофеева

манежная площадь 1990, автор – Дмитрий Борко

крымский мост 1993, омон пытается остановить демонстрацию, автор – Дмитрий Борко

"переплавим дубинки на презервативы" – 1990, смоленская, автор – Дмитрий Борко

триумфальная площадь, 2009, акция "31 числа", автор – Дмитрий Борко

садовая-каретная, 1989, лозунг на фото: "партократию СССР в нюрнберг!", автор – Дмитрий Борко

пушкинская площадь, 1989, разгон акции ДС, автор – Дмитрий Борко

В подробном анонсе Школе организаторы предлагают “повысить свою личную эффективность как активиста и таким образом увеличить влиятельность и успешность Вашего общественного движения/инициативной группы”. Эта задача, как и ряд предлагаемых Школой ролей и навыков, звучат довольно непривычно для уха российского активиста. По сути, это попытка поставить политтехнологии на службу общественным движениям.

Dvizh.org попросил нескольких активистов и наблюдателей отреагировать на эту инициативу. Приводим их отклики и приглашаем оставлять ваши в комментариях. Особенно интересны будут мнения участников Школы.

 
- Организацию, объявляющую набор в Школу, возглавляет Александр Карпов – опытный экологический активист, чуть ли не с Перестройки. Из самых последних инициатив, они очень удачно раскрутили в ЖЖ митинг против газоскрёба, который был в прошлые выходные в Питере. Надеюсь, они сделают нормальную школу, но, понятно, не с радикальным же уклоном.
Влад Тупикин, журналист и активист

- Школу будет проводить серьезное НПО. Это важно. Результат зависит, конечно, от того, кто придет учиться. А учить есть кому. Надеюсь, на практике организоторы отойдут от некоторой грантовой кондовости форумулировок.
Дмитрий Виленский, художник и активист, группа “Что делать”

- Если это делает центр ЭКОМ, думаю, что это и серьёзно, и полезно.
О., активист из СПб

- В российских левых кругах время от времени вспыхивают споры о том, нужно ли и этично ли делать, например, “левые тренинги”. Впрочем, до их реализации обычно так и не доходит. В отличие от них, некоторые НПО уже давно превратили это в основу своей работы, отчасти заимствуя техники психологических тренингов и корпоративного тим-билдинга. В ряде случаев тренинг доказывает свою действенность вне зависимости от позиции в политическом спектре. Например, обучение поведению на митинге или взаимодействию с милицией во время задержаний повышает безопасность любых общественных и политических инициатив. Но, судя по программе, “Школа активиста” предлагает существенно более амбициозную вещь – изменение самой структуры общественной инициативы, перевод спонтанного и добровольного участия в репертуар фиксированных ролей. Как эксперимент, это начинание представляется интересным. Особенно если учитывать зыбкость российских ассоциативных структур и редко систематический характер навыков в их распоряжении. Однако есть риск, что предлагаемые Школой техники организации переопределят сам смысл активистской практики. Потому нужно обсуждать и сопоставлять этот опыт, прислушиваясь к участникам Школы и к участникам действующих общественных движений.
Александр Бикбов, социолог

- Это вроде связано с ecoist.livejournal.com. Если это так, то беспокоиться не стоит.
А., активистка и аналитик

- Коллеги из ЭКОМ делают важную работу, в частности специализируются на отслеживании нарушений закона и посылке открытых писем с заключениями, которые, по видимому, являются основным оружием в этой холодной войне против охтинского газоскреба. Людей уже возят лицом по асфальту во время публичных слушаний, а они собирают подписи. В общем, я думаю, у нас с ними все-таки несколько разное представление о социальном активизме. Их терминология: “эксперт”, “пиарщик”, – подсказывает мне, что очень разное.
Павел Арсеньев, со-организатор Уличного универитета в Петербурге