Движение

Они очень хотели жить. У них были семьи, дети, друзья. Чтобы выжить требовалось "всего-то" не идти на поводу у собственной совести и согласиться смотреть на ближних глазами статиста, прохожего, постороннего. Они не умели.

Можно, конечно, саркастически ухмыльнутся, сказав, что “дозированное бунтарство” – суррогат чего-то настоящего и бескомромиссного, что “песни протеста” ныне заботливо и аккуратно укладываются шоубиз-маркетологами в ниши просчитанного потребительского спроса и потому – они лишены подлинного критического заряда: не меняя реальных практик и отношений, массируют совесть и чувство справедливости сограждан, которым лень оторвать задницу от дивана, ради того, чтобы выйти на площадь, быть волонтером в проектах НПО, участвовать в профсоюзной забастовке и др. Причины такого сарказма понятны, но, имхо, предаваться им позволительно лишь радикалам – тем, кто требует перемен “здесь и сейчас”. В отдельных случаях жесткие требования, акции прямого действия, заведомо утопические лозунги по-своему оправданы и нужны. Однако когда речь идет о неформальных социальных конвенциях… Это очень инертная, неподатливая материя. Иногда требуются годы, чтобы сделать что-либо общепринятой ценностью, нормой, правилом.

“Поскольку наши народы на краю отчаяния и покорности, мы решили выразить наш протест и пробудить совесть народа. Наша группа образована из добровольцев, готовых сжечь себя ради общих требований. Так как мне выпала честь вытащить первый номер жребия, я воспользуюсь своим правом написать первое письмо и стать первым человеческим факелом. Мы требуем отмены цензуры и запрета Zpravy. Если наши требования не будут удовлетворены в течении пяти дней, до 21 января 1969 года, и если наш народ не окажет достаточной поддержки этим требованиям в виде генеральной и бессрочной забастовки, загорится еще один факел”.